Цена весны - Дэниел Абрахам

разрешил слугам одеть на него официальное черное платье, расшитое золотыми нитями, и возглавил ритуальную процессию в зал аудиенций. Его придворные в надлежащем порядке вплыли на свои места, подавая предписанные обычаем знаки верности и подчинения. Ота заставил себя не кричать им всем поторопиться. Время, которое он тратил на этот пустой ритуал, — время, украденное у него. И он не мог его спасти.

Аудиенции начались, каждая колебалась между справедливостью, политикой, которая была в нее вовлечена, и массивной сетью связей — при дворе, в городе, в мире. Когда он был молод, то присутствовал на аудиенциях хая Сарайкета, посвященных таким простым делам, как оспариваемая земля и разорванные контракты. Те дни давно прошли, и императора Хайема достигали только те вопросы, по которым никто из нижестоящих не осмелился вынести решение. Не было ничего тривиального, все чревато серьезными последствиями.

Полдень пришел и ушел, солнце начало медленно клониться к западу. Появились штормовые облака — белые, мягкие и выше любых гор, — но дождь остался над морем. Дневная луна повисла в синем небе, ближе к северу. Ота не думал о Баласаре, Идаан, Чабури-Тан или андате. Когда, наконец, наступил перерыв на еду, он почувствовал себя совершенно усталым, видимым насквозь. Он попытался проанализировать предложение Баласара, но закончил тем, что уставился на блюдо с запеченной рыбой с лимоном и рисом так, словно это было что-то увлекательное.

Поскольку он надеялся на мгновение покоя, он решил съесть свой скромный обед в одном из низких залов в задней части дворца. Каменный пол и ничем не украшенные стены делали его похожим на общий зал маленького постоялого двора, а не на центр империи. Этим, частично, объяснялась его привлекательность. За открытыми ставнями простирался сад: ползучая лаванда, звездопадная роза, мята и, без предупреждения, Данат, в официальном темно-синим платье с желтыми вставками, из его носа и подбородка текла кровь. Ота поставил на стол пиалу.

Данат влетел в зал и почти промчался через него, когда заметил, кто сидит за столом. Он заколебался, потом принял позу приветствия. Пальцы его правой руки были в чем-то розовом, словно он пытался остановить кровотечение и не сумел. Ота не помнил, как вскочил. Наверно на его лице появилось встревоженное выражение, потому что Данат улыбнулся и покачал головой.

— Ничего плохого не произошло, — сказал он. — Просто беспорядок. Я не хочу идти через большие залы.

— А что произошло?

— Я повстречал своего соперника, — сказал Данат. — Ханчата Дору.

— Кровь? Между вами кровь?

— Нет, — сказал Данат. — Ну, технически, да, я полагаю. Но нет.

Он сел за стол, на котором лежала брошенная Отой еда, графин с водой и фарфоровая пиала. Когда Ота сел, его мальчик смочил один из рукавов стал вытирать кровь с подбородка. Первый жестокий импульс Оты — защитить сына и наказать его противника — был безоружен этой улыбкой. Не побежден, но обезоружен.

— Он и Ана-тя шли по дорожке между дворцами и домом поэта, прямо перед прудом, — сказал Данат. — Мы перекинулись парой слов. Он возразил против нашего требования, что Ана-тя должна извиниться. Он считал, что я должен гордиться тем, что дышу тем же воздухом, что и его дорогой бурундук. Серьезно, папа. «Дорогой бурундук».

— Быть может так гальты выражают нежность, — сказал Ота, пытаясь подражать игривому тону сына.

Данат отмахнулся от этой мысли. Не слишком достойно, признался себе Ота, говорить так о всей культуре.

— Я сказал, у меня дело не нему, а к Ане-тя, — продолжил Данат. — Он начал декламировать что-то вроде стихов о том, что он и его любовь — одно целое. Ана-тя сказала ему прекратить, но он заревел еще громче.

— Как отреагировала Ана-тя?

Данат широко усмехнулся. На его зубах розовела кровь.

— Она казалась слегка смущенной. Я начал говорить с ней так, словно его не было. И…

Данат пожал плечами.

— Он ударил тебя?

— Может быть я его спровоцировал, — сказал Данат. — Немножко.

Ота откинулся назад, пораженный. Данат сложил руки в позу, объявляющую о победе в игре. Ота разрешил себе улыбнуться, но за улыбкой стояла печаль. Его сын больше не был больным слабым ребенком, которого он знал. Мальчик исчез. Его место занял молодой человек с тем же самым драчливым инстинктом, как и у любых молодых людей. От которого, когда-то, страдал сам Ота. Так легко забыть.

— Я приказал бросить его в камеру, — сказал Данат. — И приставил к нему стражника, на случай, если кто-нибудь захочет защитить мое оскверненное достоинство, убив его.

— Да, это все бы усложнило, — согласился Ота.

— Ана кричала все время, но она злилась как на Ханчат-тя, так и на меня. Как только я стал меньше походить на подмастерье публичного бойца после первой ночи в веселом квартале, я послал приглашение Ане-тя на официальный ужин, на котором мы могли бы обсудить ее неправильное понятие о нашем гостеприимстве. И потом я собираюсь встретиться с моей новой любовницей.

— Твоей новой любовницей?

— Шиия Радаани согласилась сыграть эту роль. Я думаю, что моя просьба ей польстила. Иссандра-тя непреклонна, как камень. Она утверждает, что мужчина только тогда кажется достойным, когда есть другая женщина, которая ему улыбается.

— Иссандра-тя — опасная женщина, — сказал Ота.

— Да, — согласился Данат.

Какое-то время они смеялись, вместе. Ота стал серьезным первым.

— Сработает ли это, как ты думаешь? — спросил он. — Это вообще возможно?

— Смогу ли я завоевать сердце Аны и заставить ее заявить об этом перед лицом сановников обоих империй, которых она ненавидит? — задумчиво спросил Данат. Он сказал это так, как сказала бы его мать. — Не знаю. И не могу сказать, что я почувствую, если это произойдет. Мы составили заговор против нее — я и ее собственная мать. Я чувствую, что меня надо осудить. Это не честно. И, тем не менее…

Данат тряхнул головой. Ота принял позу вопроса.

— Мне это нравится, — сказал Данат. — Что бы это ни говорило обо мне, я получил удар в зубы от гальтского парня и чувствую себя так, словно набрал очко в какой-то игре.

— Очень важной игре, — добавил Ота.

Данат встал. Он принял позу, которая обещала лучшее усилие, подходящую для юноши, соревнующимся со своим учителем, и ушел.

Ота мог помочь Данату несколькими путями, но сейчас не мог придумать, как именно. Возможно, он может оставить их обоих наедине. Ну, скажем, путешествие в Ялакет. Или… нет, там еще не выкорчеван заговор Обара. Тогда Сетани. Какое-нибудь длинное и тяжелое путешествие, и чтобы, когда они приедут, там было холодно. И не было ублюдка, который ударил его сына…

Ота закончил рыбу и рис и помедлил