Сильварийская кровь - Антон Орлов

– Граф, это может не понравиться сильварийскому повелителю. Гилаэртис считает этот лес своим, а значит, все здешние белки тоже принадлежат ему.

Страх в глазах у Рофенси затрепыхался сильнее, словно пара небесно-голубых мотыльков забила крылышками, но он надменно вздернул подбородок и выдержал тяжелый взгляд инспектора.

– Этого зарвавшегося смерда Ластипа я еще проучу… А вы, инспектор, несете ерунду. Вы же здесь охотитесь, и сами эльфы охотятся, а ваша помощница пьет кровь!

– Есть разница между охотником и палачом-живодером, – заметил Марек.

Он обнимался с деревом, чтобы не упасть. Когда Креух его толкнул, разладился некий тонкий механизм, благодаря которому он худо-бедно сохранял равновесие и координировал свои движения. -Ты, смерд, лавочник смердящий, помалкивай! Еще отведаешь хлыста…

– Я не смерд.

– Хо-хо, кто же ты тогда?

– Темный эльф.

Честное слово, не собирался он это говорить. Само вырвалось. И он даже не смог бы объяснить, почему, но сказанного не воротишь. Что ж, зато Рофенси от его ответа впал в ступор. А инспектор насупился и рявкнул:

– Если ты темный эльф, убирайся обратно к Гилаэртису, он тебя встретит с музыкой и цветами! А если человек, будь добр соблюдать человеческие законы и не кидаться с кулаками на тех, кто выше тебя по общественному положению. Граф, не придавайте значения, он болен. Он сбежал от эльфов почти невменяемый после пыток и до сих пор не пришел в себя.

Довмонту сказали, что Марек вернулся сам. Ни слова о ночном спасательном рейде Лунной Мглы -во избежание скандала.

Велев Мареку посидеть (только подальше от графа, на другом краю поляны), остыть и собраться с силами перед марш-броском, инспектор в одиночку закончил с хозяйственными делами. Шельн не заставила себя ждать. Приземлившись, объявила, что уходить надо немедленно, задействовав все оборонительные заклятья и амулеты, в первую очередь – путающие след. Будет погоня. Они с Мареком сели на одного яшмула, Креух и граф на другого.

– Ты не успел рассказать Раймуту о Рене? – улучив момент, шепотом спросила ифлайгри. -Нет.

– Не говори ему, что я хотела убить мальчишку. Раймут никогда не стреляет в эльфийский молодняк. Из-за своего сына – вдруг убитый окажется Риком. Слабость, но от нее есть прок: Гил учел это, как условие игры, и эльфы не пытаются убить Раймута, хотя, наверное, не раз могли это сделать. Некоторых инспекторов они прикончили – тех, кто не связывал себе руки такими ограничениями, так что его слабость обернулась мудростью. В общем, молчок, услуга за услугу, хорошо?

– Не скажу. Вы не видели, Рене жив?

– Понятия не имею, но на той поляне его уже нет. А графа кто приложил, ты или Раймут? -Я.

– Завидую.

На север. Почти без остановок. Пока нет никаких видимых признаков погони, но когда они появятся – будет поздно. Это смахивает на сон о бегстве через дремучий лес, и катастрофически не хватает скорости, и кажется, что тебя вот-вот настигнут… Хорошо, если только кажется!

Солнце уже купалось в расплавленном золоте, когда они вырвались к водному простору, разукрашенному бурыми пятнами отцветающих водорослей и слепящими бликами. Берег был неширокий, каменистый, кое-где торчали пучки голенастой травы. Вдаль уходила такая же каменистая коса, на ее оконечности что-то темнело: то ли валун, то ли постройка.

– Туда! – махнул рукой Креух. – Подходящее место.

Яшмулы боялись воды, их пришлось оставить на берегу. Клиент шагал налегке, остальные тащили багаж. Марек жмурился: вокруг слишком много сияния, а его глаза успели привыкнуть к мягкому лесному сумраку.

Он толкнул объемистой сумкой Довмонта – не нарочно, голова закружилась, но извиняться не стал, и тот вскипел:

– Смотри, куда прешь, дубина!

– От дубины слышу.

– Что?… – опешил граф.

Бросив сумку на гальку, Марек изготовился к драке.

– Хватит! – рявкнул инспектор.

– Если что-то не нравится, можешь вызвать меня на дуэль, – глядя Довмонту в глаза, предложил Марек.

– Тебя -на дуэль? Ты не дворянин, чтобы драться со мной. С мелкими торгашами на дуэлях не дерутся, их наказывают плеткой! Ты возомнивший о себе смерд…

– Пошли скорее, – сухо оборвал Креух. – Я уже отправил весточку, за нами высылают анимобиль.

– Оставьте его здесь, – мотнув головой в сторону Марека, непререкаемым тоном потребовал граф.

– Значит, я стану темным эльфом и после до тебя доберусь, – пообещал Марек.

О таком варианте Рофенси не подумал. Больше он на своем пожелании не настаивал. Темный бугор на конце косы оказался камнем в белесых потеках засохшей соли, шириной с трапезный стол, высотой почти в человеческий рост. Опустив сумку на землю, инспектор вытащил расшитый рунами мешочек.

– Сидите здесь. Я установлю защиту.

Он пошел к берегу. Его тень скользила по пятнистой воде, под ногами поскрипывала галька.

– Отродье подлое, возомнивший о себе ублюдок мелких лавочников… -ни к кому не обращаясь, брезгливо процедил Рофенси.

Марек резко повернулся, но Шельн схватила его за руку и потянула за валун, на солнечную сторону, заговорщически прошептав:

– Тихо . Идем сюда. Тебе, наверное, случалось помогать отцу в магазине, и ты, конечно, слышал о том, что клиент всегда прав?

– Слышал… Ну и что?

– Так вот, это и есть он.

– Кто – он? – спросил сбитый с толку Марек.

– Тот самый клиент, который всегда прав, и никуда от сего факта не денешься. -Довмонт?! Да я ему…

– Нет, ты ему ничего не сделаешь. Довмонт норг Рофенси – клиент, оплативший страховку, и как таковой он по определению кругом прав. А ты подписал с «Ювентраэмонстрахом» разовый контракт на этот выезд, так что он не только наш с Раймутом клиент, но и твой тоже.

– Я бы эту дрянь прибил. – Марек стиснул кулаки, но приступ головокружения заставил его прислониться к нагретому камню.

– Это чревато разнообразными неприятностями, так что предоставь событиям идти своим чередом. Что-то мне подсказывает, что Довмонт и без тебя огребет. Он очень уж не приглянулся Гилу, на моей памяти такое, пожалуй, впервые. А Гил обожает кошачьи игры: сначала вдоволь натешится, потом вонзит когти. В общем, о графе Рофенси есть кому позаботиться, а мы лучше поговорим о тебе, пока Раймут занят делом.

Она расстелила на галечной россыпи сложенное вчетверо одеяло и уселась, непринужденно обхватив колени. Перламутровая чешуя отливала в закатном свете нежно-розоватым. Мареку ничего не оставалось, кроме как устроиться рядом.

– Этот нас не услышит?

– У меня есть заклятье от чужих ушей, наши голоса для него сливаются с плеском волн. Ты успел научиться каким-нибудь эльфийским приемам?