Никому и никогда - Loafer83

— Знаешь, мне уже хочется тебя туда послать! — Юля показала ему кулак.

— О чем и речь, — заключила Альфира. — Я перегрузилась. Пойду посуду отнесу в мойку.

— Да, уже половина четвертого. Пора закрывать наш клуб мракобесов, — улыбнулась Мэй и обратилась к Максиму. — В следующий раз приводи своих друзей, они уже члены нашего клуба.

— А, Сергей понравился, — хмыкнул Максим.

— Ревнуешь? — оскалилась Мэй.

— Один-ноль, — с уважением сказал Максим. — Слушайте, я придумал название для нашей секты.

— Это какое? — Юля нахмурилась, распознав издевку в словах брата. Места в кабинете было мало, она огляделась, сможет ли залепить ему ногой, рукой не достанет, успеет убежать, но решила не рисковать, чтобы не задеть мебель или кого-нибудь.

Максим встал у двери, насмешливо смотря на сестру. Альфира взяла Юлю за руку, призывая к спокойствию.

— Интересно, и как? Чего ты испугался? — Мэй насмешливо посмотрела на него.

— Вот ее! — Максим ткнул пальцем в Юлю. — Секта свидетелей U-Li Sun!

— Ах ты! — Юля дернулась вперед, но Максима уже не было.

— По-моему неплохо, Альфа, Илья, как думаете?

— Мэй погрозила Юле. — А ты зря злишься.

— Да, Юль, Мэй права. Чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю, что все на тебе и замыкается, — сказал Илья и втянул голову в плечи, ожидая удара пяткой от Юли, пускай она и обозначала удары, не касаясь, все равно было неприятно.

— Почему я? Почему все на мне замыкается? Что во мне такого важного? Мэй, ты же сама сказала, блин, не помню точно! — возмущалась Юля, но дальше слов не пошла, устало сев на стул.

— Ты имеешь в виду, что от судьбы не уйдешь, верно? Ты же это хотела сказать?

— Да, именно это. Если от нее не уйдешь, то к чему что-то делать, если и так все предрешено кем-то или чем-то там, — Юля показала пальцем в потолок.

— Это не совсем так или совсем не так. Помнишь миф о богине судьбы Камынчжан? — спросил Илья.

— Помню и не помню, мне надо еще раз прочитать, и чтобы ты мне объяснил, — Юля вздохнула. — Короче я понимаю так: увернуться не удастся, в остальном все зависит от меня.

— От тебя, от тебя, — из-за двери раздался гнусавый голос Максима. — Так что не подведи человечество!

— Ха-ха-ха! Просто обхохочешься! — фыркнула Юля.

17. Последняя тренировка

По дороге на тренировку Юля пять раз перечитала главу о богине судьбы, борясь с собой, чтобы не начать допрашивать Илью. Она хотела понять все сама, и вроде получалось. Не дочитанная книга сама собой оказалась в рюкзаке, и в метро, пока ехали на тренировку, они вместе ее читали. После тренировки читать было бесполезно, как и что-то обсуждать. Самое большее, на что ее хватало — поиграть с Арнольдом, но чтобы много не бегать.

— Мне кажется, я поняла суть, — сказала Юля, когда они шли от метро к спорткомплексу. Идти еще долго, прохожих по пути почти нет, какой-то мертвый район или время такое, все на работе. — Представляю, если я подобное начну втирать моим родителям — такой рев поднимется!

— Ну да, и у меня: ты не благодарный, да мы все для тебя сделали, ты должен быть нам благодарным за все, что мы для тебя сделали и дальше такое же бла-бла-бла и бла-бла-бла. Я как-то задвинул эту тему с отцом, мать потом подключилась. Не помню уже, как до этого дошло, но я им сказал, что не просил меня рожать, что они не спрашивали моего разрешения, хочу ли я жить в этом мире.

— Ого, ну ты больной, конечно. Разве можно такое с предками обсуждать? У них же вся система доминантности построена на успехах детей. Видишь, я не такая и тупая.

— Я никогда не говорил, что ты тупая. Просто каждый из нас что-то умеет лучше, что-то хуже.

— Я сама себя тупой считаю. Знаешь, как обидно, что не можешь въехать в тему, решить эти сраные задачки! Раньше до слез доходило, ревела по ночам, а сейчас как-то уже пофигу, смирилась с тупостью.

— Раз занимаешься самобичеванием, значит, не смирилась. Бросай ты это, — Илья по-дружески толкнул ее плечом, Арнольд радостно залаял.

— Да знаю я, что нельзя так. Но не могу по-другому — это же и есть я, а не та, которую видят другие. Все думают, что я упертая спортсменка, что у меня внутри все атрофировалось, что стала киборгом. Знаешь, как девчонки в классе потешаются над нами? Не в глаза, нам ребята рассказывают. Так вот я фригидная сука, теперь я знаю, что это, а Альфа просто тупая и тормознутая. Вот так мы выглядим.

— И вовсе не так, просто это они вас так видят или хотят, чтобы другие видели. Думаешь, мне в новой школе было легко? Она с виду такая крутая, для выскочек, так же ты меня называла? Вот, а на деле первые месяцы меня жестко там прессовали. И били хорошо, умело, чтобы синяков не оставалось. Это так просто, я потом прочитал об этом в книге про лагеря НКВД. Бьют через доску шлангом с песком. Первое время я даже кровью начал ссать, пока не дал отпор. Если не дашь отпор, пусть и загасят, не отстанут.

— И что ты сделал? — Юля сочувственно посмотрела на него. — Почему ты ничего предкам не сказал? Почему мне не рассказал? Я бы Максима попросила помочь! Он хоть и гад, но знает, что надо делать. Он всегда знает, что надо делать!

— Никто не знает всегда, что надо делать — это тебе Максим сам скажет. Предкам такое рассказывать нельзя, когда меня мутузили в нашей школе, отец поставил мне это в вину, что я сам виноват, что довел до конфликта.

— Это тогда, когда ты из-за меня дрался?

— Я тебе уже не раз говорил, что дрался из-за себя — это было мое решение, и ты тут не причем! — раздраженно ответил Илья. — Прости, не хотел на тебя кричать.

— Не переживай, — Юля взяла его под руку. — Я на тебя разучилась обижаться, а ты на меня имеешь право обижаться, я заслужила.

— Не хочу, — буркнул Илья и снял запотевшие очки. Они всегда потели, когда он волновался.

— Слушай, — Юля остановилась и пристально посмотрела ему в глаза. — А ты бы хотел, чтобы тебя родили в этом мире? Ну, чтобы перед рождением тебя бы спросили: «Сейчас или никогда?».

— Бессмысленный вопрос. На него нет, и не может быть никакого ответа.

— Может, ну скажи, скажи!

— Я бы разделил все на