Каратель - Иван Тропов

– Вот этот дом. – Ногтем мизинца Катя прочертила в бумаге канавку.

Прошлый раз мне показалось, что она духами вообще не пользуется. Но теперь, когда мы сидели внутри моего небольшого «козленка», закрытые от ветра, и воздух был теплый и полный привычных запахов машины, я чувствовал в нем едва заметный чужой привкус. Едва-едва. Такой слабый, что я никак не мог ухватить его и разобрать, и почему-то он казался мне прозрачно-холодноватым, северным. Какая-то ягода?

– Самый большой.

– Хорошо устроилась…

– А чего ей себя ограничивать? Ты же видел, как она отшила ту крашеную курицу. Думаешь, она только ее так?

Я вздохнул.

Крашеная курица… Да она со всеми ими как с бройлерными цыплятами. Пока они трудолюбиво по копейке, по рублику сколачивали свои состояния, обирая тех, кто не смог устроиться в жизни так же, как они, и считали себя хозяевами жизни, – она одним махом ощипала все их золотые перышки.

Хотя… Почему – все? Может быть, хозяева домов живут себе спокойненько в других загородных домах? Кому по карману такой домик, по карману и еще парочка таких же. Живут и продолжают считать себя хозяевами жизни. Может быть, даже показывают друзьям фотографии своих загородных замков, хвалятся… И лишь на вопрос: а чего вот в этом, самом лучшем, не живешь? – вдруг окатывает непонятной тревогой… И желание перевести разговор на что-нибудь иное.

– А ее слуги? – спросил я.

– Слуги или те, пурпурные?

– Не играй в слова, – устало попросил я.

С самого утра я был разбитый и не в своей тарелке. Да еще тренировка с Дианой, когда я держал ее удары с расстояния ближе чем обычно. Ближе чем когда-либо, если уж на то пошло. С третьего из пяти стульев. Нас разделяла всего середина стола. Тяжело. Очень тяжело. Но у меня не так много времени осталось…

– Я не играю в слова! Просто ты в самом деле не понимаешь, куда суешься! Там, помимо пурпурных и тех двух беленьких девок, ты их видел у морга, еще человек двадцать самых разных людей! Двадцать – прислуги! Готовят, убирают, стригут газоны и следят за насосами, бойлерами и проводкой…

– Двадцать?

Я вздохнул. Хороший ты человек, Катька. А все же у страха глаза велики.

– Не веришь… – Катя сжала губы.

– А где живут пурпурные?

– Думаешь, она держит их в одном месте, как скот? Вроде казармы? – Она помотала головой. – Если бы… Нет, они живут каждый в отдельном доме.

– Какие? – Я постучал пальцем по плану поселка.

– Слушай, Крамер… Ты издеваешься, да?

Я молчал и терпеливо ждал. Пусть выговорится. Выговорится – и спокойно продолжит. По делу.

– Она их разбросала по всему поселку. Вокруг себя. Как охранные сигнализации. Если увидишь в доме окно с открытой фрамугой, имей в виду.

– В смысле?

– Слушают в смысле! Не проветривают же они так комнаты, если там на каждом доме штук по двадцать кондиционеров!

– Понял, понял… Не буянь.

Она невесело рассмеялась:

– Ох, Крамер… У меня такое ощущение, будто я объясняю, как лучше намыливать веревку…

Да, с фрамугами я в самом деле сглупил. Мог бы и догадаться.

Катя грустно глядела на меня. И теперь я уже не сомневался. Карта, конечно, хорошо, но так просто ты от меня не отделаешься. По глазам вижу. Потому что иначе буду тебе в снах являться и корить телячьим взглядом…

– Здравствуй, мыло душистое, здравствуй, веревка пушистая… – пробормотал я.

Катя вдруг прищурилась, зло усмехнулась:

– Зря стараешься. Ты, конечно, можешь заставить меня заплакать… Чего смотришь? Думаешь, такие, как я, не умеют плакать? Умеют. И я могу расплакаться. Но помогать тебе не стану. Не надейся.

Я бросил на нее быстрый взгляд – да неужели? – и снова сосредоточился на карте. Дом, который паучиха выбрала для себя, в самом центре поселка, впритык к…

– Это что? Пруд? – спросил я.

– Маленькое озерцо.

– А это? – ткнул я в центр.

– Игрушечный островок. Насыпной. Из розового песка.