Полночная аллея - Рэйчел Кейн

— Что ты здесь делаешь? — Клер ничего не понимала.

Шейн прислонился к стене, сердито глядя на Монику. Его мягкие, густые волосы были спутаны, как всегда после сна, и Клер захотелось провести по ним пальцами, чтобы если не разгладить — это было невозможно, — то хотя бы придать привычную форму.

— Хороший вопрос. Второй ничуть не хуже: кто впустил ее внутрь? И нам придется выбросить это кресло. Запах не выветрится никогда.

— Это я ее впустил, — ответил Майкл, за что Шейн наградил его косым взглядом. — Давайте не будем бряцать оружием. Когда возле дома столько копов, разумнее было ее впустить, чем устраивать базар на крыльце. У нас и без того хватает забот.

— У кого это «у нас», бледнолицый?

— Заткнись, парень.

Клер потерла лоб, чувствуя, как возвращается пульсирующая головная боль. Майкл и Шейн с усилием переключили внимание на Монику, губы которой искривила злобная улыбка.

— Тебе их перепалка доставляет удовольствие, — заметила Клер.

— Конечно. — Моника пожала плечами. — По большей части они цепляются ко мне, словно тупые ослы. Для разнообразия приятно посмотреть, как они бросаются друг на друга. Хотя, в общем-то, мне плевать. — Она выгнула дугой идеально выщипанную бровь. — Ну так что? Знаю, ты любишь кофе, сама видела, как ты пила его.

Ева с угрожающим видом встала между ними.

— Никуда Клер с тобой не пойдет. И уж тем более туда, где болтается этот сукин сын.

— Какого именно сукина сына ты имеешь в виду? Потому что она ведь живет в этом доме, а значит, не слишком разборчива по части компании.

Ева вскинула сжатый кулак, и Клер подумала, что сейчас она ударит Монику прямо в пухлые губки. Но нет, Ева сдержалась, правда, едва-едва.

— Советую срочно покинуть помещение, — сказала она вместо этого. — Пока не произошло что-нибудь по-настоящему скверное, о чем я на самом деле не буду сожалеть.

— Прошу прощения, ты что-то сказала? Или мне послышалось? Клер? Я здесь не для того, чтобы дразнить психически ненормальных. Если не хочешь идти, так и скажи.

Клер одолевало нелепое желание рассмеяться — так все это было странно. Почему с ней всегда что-нибудь случается?

— Чего ты хочешь на самом деле? — спросила она.

Прекрасные, не обремененные проблесками мысли глаза Моники стали еще больше.

— Я хочу поговорить с тобой без того, чтобы члены этого клуба неудачников нависали у меня над плечом. Ну, я и подумала, что мы могли бы вместе позавтракать, но если у тебя аллергия на кофеин и выпечку…

— Все, что ты хочешь сказать мне, можешь говорить в присутствии моих друзей.

Теперь обе брови Моники взлетели вверх.

— Ла-а-а-адно… Твои заботы. — Она бросила взгляд на Шейна. — Итак, где твой бойфренд был сегодня после полуночи?

— Кто? Шейн?

В какое время Клер ушла от него? Довольно поздно, но все же до полуночи.

— Не твое собачье дело, где я был, — отозвался Шейн. — Ева уже велела тебе убираться. Следующий шаг будет такой: я тебя отсюда вышвырну. Посмотрим, подскочишь ли ты, ударившись о крыльцо. Мне плевать, чья на тебе печать. Не смей приходить сюда и…

— Шейн, — подчеркнуто спокойно прервала его Моника. — Заткнись, черт побери. Я видела тебя, идиот.

Клер думала, что Шейн огрызнется, но он лишь молча смотрел на гостью потемневшими глазами. И ждал.

— Они не знали, да? — продолжала Моника, похлопывая себя по бедру свернутым журналом. — Вот беда! У плохого мальчика есть секреты.

— Заткнись, Моника.

— А иначе что? Ты убьешь меня? — Она улыбнулась. — Даже ДНК на анализ не останется, когда они разберутся с тобой, Шейн. И со всеми вами. И с вашими родными.

— О чем это она? — спросила Ева. — Шейн?

— Ни о чем.

— Ни о чем, — передразнила его Моника. — Правильно, все отрицай. Блестящий план. Ну, что еще можно ожидать от такого, как ты?

Майкл недоуменно смотрел на Шейна, и Клер, вопреки собственному желанию, тоже. Взгляд его темных глаз метался с одного лица на другое и наконец остановился на Клер.

— Копы ничего не найдут у вас на задворках, да и в доме тоже, — сказала Моника. — Потому что ночью Шейн вынес тело через заднюю дверь.

Шейн по-прежнему молчал. Клер прикрыла рукой рот.

— Нет! — воскликнула она. — Ты врешь.

— С какой стати? — Моника сложила на груди руки. — Зачем мне выдумывать, будто я шаталась около вашего дома, если я этого не делала? Послушай, если я вру, пусть он опровергнет мои слова. Спроси его, давай!

Шейн сощурил глаза, но по-прежнему сидел, словно набрав в рот воды. На несколько мгновений все замерли, а потом Майкл воскликнул:

— Господи, Шейн, какого черта?

— Заткнись! — рявкнул тот. — Я был вынужден! Спустился на кухню попить воды и услышал какой-то шум внизу, в подвале. Ну, пошел взглянуть и… — Он замолчал и с трудом сглотнул. — Она лежала там, мертвая. У подножия лестницы, как будто кто-то просто… столкнул ее. В первое мгновение я подумал, что это… — Он бросил взгляд на Еву и тут же отвернулся. — Что это ты. Что ты споткнулась и упала с лестницы. Но когда я спустился… Это оказалась не ты. И она была мертвая, не просто без сознания.

Ева с ошеломленным видом села на ручку кушетки.

— Кто? Кто это был?

— Я ее не знаю. Какая-то студентка, так мне кажется. Непохожа на местную и без браслета. — Шейн шумно втянул воздух. — Послушайте, у нас и без этого неприятностей выше крыши. Ну, я завернул ее в одеяло из коробки внизу, вынес и положил в багажник твоей машины…

— Что? — взорвался Майкл.

— Отвез к церкви и оставил там, внутри. Не хотелось просто… бросать ее где попало. Я подумал, что так будет… правильно.

Моника вздохнула, с подчеркнуто скучающим видом изучая свои ногти.

— Да, очень трогательно. Суть в том, что я видела, как ты засовывал мертвую цыпочку в багажник его машины. И жду не дождусь рассказать об этом брату. Ты ведь знаком с моим братом? С копом?

Невероятно.

— Чего ты добиваешься? — почти закричала Клер.

— Я уже говорила. Позавтракать с тобой. — Моника одарила ее сияющей улыбкой кинозвезды. — Пожалуйста. Скажи «да», и я забуду о том, что видела. Мне это тоже ни к чему. Я, знаешь ли, не имею желания отвечать на вопрос, почему болталась на улице после наступления комендантского часа.

Это выглядело как сделка, но на самом деле все карты были на руках у Моники.

— У нас во дворе нет тела, — неуверенно сказала Клер, — и полиция ничего не найдет.