За гранью иллюзии 2 - Лев Жуковский

Нам удалось пройти весь световой день в очень хорошем темпе. И даже усиливающийся дождь не сильно омрачил настроение отряда. Ведь мои не очень хорошо экипированные бойцы после сбора трофеев павшей роты забрали себе все наиболее подходящие доспехи, плащи и даже какие-то бытовые мелочи из части найденных пространственных мешков погибших воинов. Из тех, что мы смогли откопать в той бесформенной кучи тел, что оставил после себя покойный младший лейтенант Такилов.

После заката я старательно выбирал путь, максимально свободный от густого подлеска. Но делать это становилось всё труднее. Уже глубокой ночью мне всё-таки удалось довести отряд до небольшой реки. Это и была наша цель. Костры разжигать я запретил, дабы не выдать нашего расположения. Мы даже палатки не устанавливали. И расстелив дополнительные шкуры под спальники, так и легли ночевать. Естественно, на берегу стремительной горной реки в тёмное время суток было намного прохладнее, нежели в каком-нибудь овраге, но думаю, одну ночь мои солдаты могут и потерпеть. Конечно, новобранцы пусть и очень тихо, но всё равно возмущались. Они вообще после случая с Елосом ведут себя предельно дисциплинированно. И это радует. Потому как всё равно момент, когда они должны были осознать, насколько с ними могут быть жестоки, должен был наступить рано или поздно. Это армия. И Герцог обеспечивает нас всем необходимым не из-за своей необъятной доброты, «заботы о малых сих» и человеколюбия. Нет, он ждёт от нас ведения войны, захвата ресурсов, добычи трофеев, в конце концов, просто увеличения прибыли. И новобранцы никогда не должны забывать, что более опытный офицер требует от них дисциплины и чёткости выполнения приказов только для того, чтобы выжить. Другой задачи нет. Потому что даже за дезертирство обычно не казнят, за невыполнение приказа не казнят, а вот за потерю мага убивают сразу же. Так что моим новобранцам уже пора позабыть речи хитрого рекрутёра, который умело заливал им уши сладкими обещаниями. И начинать привыкать к действительности, что это не им должны повысить уровни, параметры и навыки, а они должны десять лет безупречно исполнять приказы. Ведь за провинности срок обязательной службы вполне могут и увеличить.

Все эти мысли крутились у меня в голове, пока я всматривался в стремительный поток горной реки.

Иллюстрация. Горная река, словно граница, разделяющая исконные территории нурглов от обжитых земель людей.

От неё явственно тянуло холодом, и сон никак не хотел приходить. Особенно странно это было учитывая, что в экзокостюме всегда была комфортная температура. Вода, тем временем, красиво переливалась всеми оттенками синего цвета благодаря моему восприятию в инфракрасном диапазоне. Брызги причудливо меняли свой цвет. И тут я подумал, что снег для меня уже никогда не будет белым. Да и слепить в ясную погоду он меня, наверное, больше не сможет. Как же интересно всё получается. А ведь действительно, всё так и есть, ко мне вновь возвращается вкус к жизни. Именно так как я подумал в том сне, когда меня убил гигантский вожак нурглов. И как теперь заснуть, вообще не представляю.

Мысли так и перебегали с одной темы на другую, и я не заметил, как задремал. Утро меня встретило усилившимся дождём и недовольными физиономиями моих солдат. А ведь они ещё не знали, что весь световой день мы будем двигаться по каменистому руслу реки. И действительно, продвигаться по скользким и мокрым камням во время дождя было намного тяжелей, чем даже по густому лесу. Воины падали, особенно те, кто пожадничал и не вложил очков характеристик в Ловкость. Лично для меня вообще не было разницы, по поверхности какого качества двигаться. Виною ли тому был мой высокий уровень Ловкости или особое покрытие подошв экзокостюма, этого я не знал. Но меня явно стали ненавидеть ещё пуще прежнего, наблюдая, как ловко удавалось мне хромать по этим камням.

В середине дня сюрприз для моего отделения был особенно приятным. И это даже с учётом того, что почти все новобранцы получили кровоподтёки в тех или иных местах и в следствие чего взгляды их казались особенно озлобленными. Повышать голос на марше я запретил, поэтому воины выясняли отношения между собой злым шёпотом. И когда я приказал переходить реку вброд, они даже неосмотрительно подумали начать роптать. Но тут же увидели, что следом за мной в воду заходят недовольные маги и Улер, а Мареш словно бы только и ждёт моего приказа наказать за неповиновение. Всего этого оказалось вполне достаточно, чтобы новобранцам добавить здравомыслия, особенно глядя, как резво побежал в реку Елос. Уж кому как не ему знать, насколько силён и безжалостен удар у нашего ветерана Мареша.

Перейдя ледяную горную реку, мы снова не остановились. Конечно, неплохо бы просушить одежду и ботинки, но оставлять здесь следы временного лагеря было категорически нельзя. До самой темноты мы двигались по уже опостылевшим камням. Даже мне к концу дня стало тяжело по ним передвигаться с учётом не самого лёгкого экзокостюма. Хотя жаловаться на него я не буду. Очень уж приятно не беспокоиться о дожде и о воде в принципе. Даже зайдя по пояс в реку, ни одна капля не коснулась моего тела. А его теплоизоляция меня до сих пор восхищает. Потому как ночью уже начинало подмораживать, а спать мне было по-прежнему комфортно. Я накрывался плащом только по причине дополнительной безопасности. Так меня сложнее было отличить от обычного солдата в темноте. Хотя если судить по моим нынешним габаритам, вражескому диверсанту ошибиться было бы сложно. Но так или иначе, скрыть наличие продвинутого экзокостюма требовали все правила обустройства длительных стоянок. И подобные привычки въелись в мой мозг уже на уровне рефлексов.

Так вот, уже после заката я ещё раз сверился с картой, и мы наконец-то начали углубляться в лес. Ещё час мне потребовался, чтобы найти небольшой овражек. Где мы, уже не опасаясь быть обнаруженными, сможем развести огонь и отдохнуть. Пока все занимались обустройством лагеря, я в очередной раз сверялся с картой. Выходило, что до злополучного квадрата 47Е нам оставалось примерно полдня пути. И как поступить в данной ситуации, решить было крайне сложно. Особенно по причине появившейся вновь откуда-то тревоги. И чем больше я