Обычная злая сказка - Александра Первухина

Литари обречённо смотрел на этот воплощённый ужас, приближающийся к людям, чувствуя, как отчаяние захватывает его в свои липкие сети. Вдруг с передней повозки соскочила фигура в дорожном плаще и спокойно шагнула навстречу твари. Принц сначала не понял, кто это, а потом сквозь беспросветную безнадёжность и страх пришло осознание, подарившее надежду. Жрицы изначально были предназначены для борьбы с порождениями чёрной магии, и она на них не действовала! Снеара уверенно заступила чудовищу дорогу, явно не испытывая перед ним того безотчётного ужаса, который сковал всех в караване.

Юноша с тревогой наблюдал, как жрица, стремительным движением уйдя от атаки какого-то бесформенного отростка твари, ударила в ответ, и меч застрял в громоздкой туше. Неужели конец?! Но Снеару, казалось, нисколько это не обескуражило: используя клинок как точку опоры, она подпрыгнула и приземлилась на спину чудовища. Тварь на миг замерла, потеряв противника из виду, а девушка обрушила сцеплённые кулаки вниз, заставив монстра осесть в пыль тракта. Принц не поверил своим глазам, когда увидел, как жрица раз за разом бьёт в одну точку на спине чудовища и даже не пытается вытащить застрявший меч. Литари почувствовал, что ему становится не по себе от мысли, что монстр, видимо, способен как-то воздействовать и на Снеару…

Бесформенные лапы отчаянно пытались сбросить девушку на землю, но не доставали и бестолково махали в воздухе. Принц с удивлением обнаружил, что ужас, излучаемый тварью, уже не так сильно давит на него, и если как следует напрячься, он сможет пошевелиться. Парень стиснул зубы и, преодолевая себя, потянулся к лежащему рядом, а казалось – на другом конце королевства, – мечу. Но его помощь не понадобилась. Жрица в очередной раз ударила с замахом, всем телом вгоняя кулаки в тушу чудовища, и монстр странно затрясся, а потом просто растёкся по дороге неаккуратной лепёшкой. И в то же мгновение исчез страх, не позволявший людям пошевелиться.

Литари сорвался с места и бегом бросился к устало качающейся в центре лепёшки Снеаре. Капюшон во время боя слетел с её головы, открывая бледное от боли лицо с прилипшими ко лбу мокрыми от пота волосами, забрызганное странной тёмной жидкостью. Юноша видел, что жрица с трудом держится на ногах, и спешил подхватить её, прежде чем она упадёт в то, что осталось от твари. Позади раздавались крики и хриплый рёв тьшеров. Девушка вздрогнула, словно просыпаясь, и подняла голову. Несколько мгновений она смотрела на приближающегося к ней спутника, а потом вытянула руку и глухо произнесла:

– Не подходи, эта дрянь ядовита.

Литари замер не столько от её слов, сколько от потрясения, когда разглядел, во что опять превратились руки Снеары. Юноша сглотнул подступивший к горлу комок и отвёл взгляд, чтобы не видеть изломанных сбитых кистей и предплечий. Жрица уронила руку и, сильно пошатываясь, сделала несколько шагов ему навстречу. Принц беспомощно смотрел, как она с трудом преодолевает разделяющее их расстояние, и не знал, что ему делать.

– Великая Элара! Меч богини!

Резкий возглас заставил его вздрогнуть и обернуться. В следующий момент Литари проклял всё на свете, запоздало поняв, что, пока он гадал, как ему помочь Снеаре, люди пришли в себя после нападения неведомого монстра и теперь потрясённо наблюдают за женщиной, убившей чудовище… женщиной, правая щека которой покрыта красно-бурой татуировкой жрицы Элары. А у него за спиной стоит с отвисшей челюстью торговец и ошеломлённо смотрит на идущую к нему девушку.

Принц почувствовал себя так, словно его как следует лягнул тьшер, внезапно осознав, что вся их маскировка полетела к тёмным богам в гости, и теперь, как только они доберутся до Илоссы, весь город будет знать о возвращении жриц. Эффект неожиданности, о котором говорила Тенира, потерян: люди успеют привыкнуть к этой новости, а значит, нужного для дела накала страстей среди простолюдинов может и не быть. Да и путешествовать, привлекая к себе внимание, неудобно: задержек в пути прибавится. Но от этого теперь никуда не денешься. Решив, что в такой ситуации уже ничего не изменишь, юноша махнул рукой на возможную огласку и бросился к Снеаре, наконец добравшейся до края пятна.

– Не трогай, – пошатнулась девушка и села прямо на дорогу, поджав под себя ноги. – Кровь… смертельный яд… для всего живого.

– Я понял, – отмахнулся Литари, с беспокойством глядя на то, как жрица пытается удержаться в вертикальном положении. – Как эту гадость с тебя смыть?

– Вино… всё что угодно… спирт смывает…

Принц торопливо кивнул, видя, насколько девушке тяжело говорить.

– Я понял, потерпи немного, сейчас.

В ответ Снеара только усмехнулась искусанными губами и прикрыла глаза.

Юноша обернулся к застывшему статуей торговцу и рявкнул, больше не заботясь о вежливости и прочих глупостях:

– Ты слышал? У тебя есть какое-нибудь вино? – Караванщик мелко закивал, не отрывая взгляда от сидящей на дороге девушки. – Тогда тащи его сюда немедленно!!!

Принц подскочил к капитану каравана и яростно тряхнул его за плечо, стараясь не думать о том, какую боль придётся испытать Снеаре, когда вино попадёт в её раны. Виатте дико глянул на него и, вырвавшись, бегом бросился к повозкам и людям, сгрудившимся возле них и в молчаливом благоговении рассматривающим фигуру на дороге. Литари с тревогой наблюдал за начавшейся суетой. Если торговец решит бросить их здесь и удрать, он ничем не сможет ему помешать… Но, к его удивлению, караванщик и не думал избавиться от проблемы таким образом: работники под чутким руководством своего капитана разгрузили одну из телег и теперь тащили к нему запечатанную бочку, а позади них торопился Виатте, держа в руках пустой кувшин и кусок полотна. Юноше осталось только поблагодарить его и взяться за дело. Осторожно забрав кувшин, он шагнул к бочонку. Один из носильщиков выбил дно, и принц ощутил изысканный запах дорогого вина, которое делали только в одном месте королевства и которое стоило бешеных денег.

Устав уже удивляться поведению торговца, которого ещё недавно он считал изворотливым и лживым типом, юноша зачерпнул драгоценную жидкость и, подойдя к неподвижной жрице, нерешительно остановился, не зная, что теперь делать. Снеара, видимо, почувствовала рядом его присутствие и открыла глаза. Увидев в его руках кувшин, она устало наклонила голову и скомандовала:

– Лей до тех пор, пока не перестанет пениться.

Литари не стал переспрашивать и уточнять. Он просто осторожно полил из кувшина на склонённую макушку – и в следующий миг невольно отпрянул. Потёки крови твари зашипели и запузырились, когда на них попало вино, а девушка со стоном втянула воздух через стиснутые зубы. Принц с ужасом смотрел на посеревшее от боли лицо Снеары и не знал…

– Продолжай.

Он сначала даже не понял, что этот хриплый шёпот принадлежит жрице, но, встретившись с полными страдания и решимости глазами девушки, осознал, что от него требуется. Следующие лотты[8]стали самыми длинными в его жизни. Литари лил вино на хрупкую фигурку в лохмотьях, оставшихся от жреческого одеяния, и сдерживался изо всех сил, чтобы самому не закричать при виде боли, которую он причинял. Пытаясь отвлечься от того, что делал, принц обернулся к белому от потрясения караванщику, молча наблюдающему за происходящим, и глухо потребовал: