Подземелья Альгоры - Дем Михайлов

— Хыр!

— Проверить дверь? — переспросил я. — Да, надо бы… только боюсь что-то — если это и правда не дверь, а злая шутка…

— Ур! Хыр!

— Есть не бояться, сержант! Выполняю, сержант! — бодрым голосом отрапортовал я, вскакивая на ноги. — К проверке приступаю!

И правда — приступил.

Не стал ходить вокруг да около и просто подошел к двери и, взявшись за ржавую скобу ручки, легонько потянул на себя.

Дверь тихо скрипнула и приоткрылась!

Настоящая! Не злая насмешка судьбы, не реалистичный рисунок! Это самая настоящая дверь и даже не запертая!

— Гыр!

— Угу, — согласился я, осторожно прикрывая дверь обратно. — Можно выходить. Но сначала, Ползун, я выйду в другое место. Наведаюсь в другой мир.

— Ур?!

— Да нет, не собираюсь я в мир загробный. А вот мир реальный навестить не помешает. Посмотреть, как там люди без волшебства живут… посмотрю и вернусь. А потом…

— Хыр!

— Нет, сразу дальше не пойдем, Ползун. Сначала мы с тобой эту самую дверь с петель снимем и разберем к чертям! Ты гвозди вытаскивать умеешь, Ползун?

— Хр-р-р… — как мне показалось, с грустью проурчал питомец.

— Что? Рук нету? Хм… тогда я буду дверь разбирать, а ты по сторонам смотреть и врагов высматривать, — устало рассмеялся я, садясь у стены. — Скоро увидимся.

— Хыр!

Яркий лазурный круговорот ласково окутывает меня и увлекает за собой.

Выход.

Натужный рев был настолько громок, что я буквально выскочил из кокона, едва не сорвав установленные на гибких кронштейнах датчики. Сердце едва из груди не выскочило.

Рев исходил от пылесоса и на поверку оказался не столь уж и громким — как-никак одна из последних моделей. Просто пылесос стоял у самого кокона, можно сказать впритык. Кто его туда поставил, тоже не являлось загадкой.

Мама Лена занималась уборкой моей комнаты.

— Проснулся? — ворчливо, но довольно ласково осведомилась она.

— Я и не спал, — хмыкнул я, опуская ноги на ковер. — Кира нашлась, да?

— Позвонила, пакостница мелкая, — вздохнула домоправительница. — Жива. Не в рабстве сексуальном.

Теперь все окончательно понятно. Кира позвонила и успокоила маму Лену, которая наконец-то пришла в себя и перестала рвать и метать. В доме стало куда спокойней.

— Но голос ее мне не понравился! — тут же заявила Лена, опровергая мое предположение об успокоившихся нервах. — Квелый голосок был у нее!

— Похмелье! — предположил я, с трудом вспомнив, что означает слово «квелый».

— Да нет… — задумчиво хмыкнула домоправительница. — Не похоже. Но я выясню — вот как только вернется, так сразу и выясню. Все мне расскажет. А ты чего? Выспался?

— Да не спал я!

— Если человек лежит с закрытыми глазами и не шевелится, то либо спит, либо помер! — отрезала мама Лена, с неодобрением косясь на новый предмет мебели в моей комнате. — Вот ведь зараза какая! Сперва Кира на нее подсела, а теперь и ты туда же! Крышкой закроетесь, лампочки свои врубите, и лежите! Как в мавзолее! Теперь у нас в каждой комнате по мавзолею! Тьфу-тьфу-тьфу, не накликать бы… хотя все лучше, чем по подворотням слоняться. Все дома да в тепле лежите…

— Угу — поспешно согласился я, бочком-бочком вытекая из комнаты. — В тепле. В уюте.

— Чтобы борща поел! Со сметаной! С хлебом и чесноком!

— Есть!

— Сам наложишь?

— Борщ? Конечно! Спасибо, мама Лена! Побежал кушать! Отец дома?

— Куда там! В ресторан убыли. Ох… какой-то там юбилей. Каждую неделю юбилей! Все юбилейничают и юбилейничают! Раньше проще говорили — водки хочется! А сейчас — юбилей… важная дата… Сегодня отец твой так и вовсе сказанул, так сказанул: «Знаковое и уникальное событие в жизни!» О как… а все одно водка на столе…

— Вот! А мы дома! В тепле и уюте! — вставил я свои пару копеек. — Не пьем!

— Это ты! А Кира непонятно где и непонятно что делает! Еще и игра эта непонятная! Ну ничего! Скоро выясню, чем вы там занимаетесь, в Фальдире вашей хваленой. Все выясню!

— Вальдире, — машинально поправил я и тут же спохватился. — То есть как выясните?

— Так и выясню! Мне родитель твой так и сказал — чего, мол, волнуешься, Лен? Куплю тебе такой же агрегат, и сама все посмотришь. А и посмотрю! Выясню, чем вы там занимаетесь! А то сегодня в новостях насмотрелась! Каким-то богам молитесь там, оружием владеть учитесь, вино бочками глушите и девок щупаете за разные места! Это уже не игра, Михаил! Это уже секта!

— Как-как?

— Секта! А как иначе обозвать? Что и правда, девки там голые бегают? Срам показывают и деток не стесняются?

— Да никто там голым не бегает, мама Лена! А игра для взрослых — с восемнадцати лет только вход возможен. Нет там никаких деток!

То есть «местные» дети там есть, но развивать эту тему и что-либо объяснять я абсолютно не хотел. Ну его…

— Слышала уже, что для взрослых! И секс даже есть! Слышать слышала, а в ум никак взять не могу! Это что же получается? Вот, к примеру… ты здесь лежишь, Михаил, и одновременно с девахой там, в игре своей, забавляешься?! И как это называется?! Ведь если в корень глянуть, никакой девки-то и нет вовсе! Рукоблудство? То бишь онанизм?.. Рукоблудство без рук… вот до чего техника дошла!

— Мама Лена! Ничем таким я там не занимаюсь!

— А чем ты там занимаешься, Мишенька?

— В подземельях бегаю, — признал я свое тяжелое положение в мире Вальдиры. — Только этим и занимаюсь.

— И зачем оно тебе надо? Вон во двор выйди да бегай вволю! И для здоровья полезней будет!

— Кххх… мда… пойду я борщ покушаю… — вздохнул я.

— Иди-иди, — отпустила меня домоправительница. — Покушай горяченького. Ох, надо, надо глянуть, что там происходит. В новостях, конечно, все врут, но ведь не просто так батюшка с плакатом по улицам бегает и на надпись Хвальдира плюется…

Выскочив в коридор, я скатился по лестнице, летя на витающий в воздухе запах настоящего борща. И чем ближе к кухне я подходил, тем сильнее становился запах и тем обильней шло у меня слюноотделение.

Черт… по уму сначала надо бы потренироваться, а потом уже за стол садиться… ладно, сегодня на тренировку забью.

Слишком уж много дел у меня в Вальдире. Покушать и снова в бой.

Едва не наткнувшись на поддерживающую круговую лестницу колонну, я нервно зашипел, со злостью глядя на ненавистный образчик архитектуры. Колонны… тьфу!

О! Кухонная дверь… прелесть моя ненаглядная… открывается… закрывается… впускает… выпускает… как я по вам соскучился, любимые мои двери! Открывается… закрывается… открывается…