Единственная - Кира Касс

Королевская семья покинула зал через боковую дверь, а мы с девушками вернулись обратно тем же путем, которым пришли сюда под стрекот камер и аплодисменты зрителей.

Глаза Сильвии, когда мы очутились за порогом, метали громы и молнии. Казалось, она изо всех сил сдерживается, чтобы не придушить меня. Заведя нас за угол, она открыла дверь в небольшую гостиную.

— Сюда, — приказала она отрывисто, как будто боялась не сдержаться, и захлопнула за нами дверь, не потрудившись присоединиться к нам.

— Тебе всегда непременно нужно быть в центре внимания, да? — накинулась на меня Элиза.

— Я не сделала ничего, кроме того, о чем пыталась попросить вас. Вы сами мне не поверили!

— Вечно ты строишь из себя святошу. Они преступники! Мы не сделали ничего такого, чего не сделал бы любой судья. Мы просто сделали это в красивых платьях.

— Элиза, ты видела этих бедолаг? Некоторые из них едва держались на ногах. И приговоры за такие преступления были слишком суровыми, — попыталась я воззвать к ее разуму.

— Америка права, — поддержала меня Крисс. — Пожизненное заключение за кражу? Что нужно было украсть, чтобы заслужить такое? Дворец вместе со всей обстановкой?

— Ничего такого он не крал, — поклялась я. — Это была одежда для его дочерей. Послушайте, что вы вообще знаете о жизни? Вам повезло родиться в высших кастах. Если ты принадлежишь к низшей касте и теряешь основного кормильца… дело плохо. Я не могла отправить его в тюрьму и тем самым обречь его семью стать Восьмерками. Я просто не могла.

— Где твоя гордость, Америка? — не унималась Элиза. — Где чувство долга, где почтение, наконец? Ты самая обычная девушка, даже не принцесса. А если бы и была принцессой, тебе все равно не позволили бы принимать такие решения. Ты обязана подчиняться правилам, которые устанавливает король, а ты ставишь себя выше их! С самого первого вечера!

— А если это несправедливые правила?! — закричала я в ответ.

Едва ли можно было выбрать худший момент.

Дверь распахнулась, и в комнату ворвался король Кларксон. В коридоре маячили королева Эмберли с Максоном. Король схватил меня за руку — к счастью, эта была здоровая — и поволок к выходу.

— Куда вы меня ведете? — спросила я прерывающимся от страха голосом.

Он ничего не ответил и молча потащил меня по коридору.

Я оглянулась на девушек. Селеста обхватила себя за плечи. Элиза стиснула руку Крисс. Как бы она ни была на меня сердита, такой поворот событий ее, похоже, не радовал.

— Кларксон, не руби сплеча, — негромко произнесла королева.

Мы завернули за угол, и король запихнул меня в какую-то комнату. Королева с Максоном вошли следом. Король толкнул меня к небольшому диванчику.

— Сядь, — приказал он, хотя в этом не было никакой необходимости, а сам принялся мерить комнату шагами, точно лев, запертый в клетке. Потом остановился и накинулся на Максона.

— Ты поручился за нее! — рявкнул он. — Сказал, что она будет вести себя как положено. Сначала эта выходка в эфире «Вестей», потом ты лезешь под пули на крышу, а теперь еще и это? Нет, Максон, с меня хватит.

— Отец, ты же слышал, как восторженно кричала толпа? Людям по душе ее сострадательность. Она сейчас — твой главный актив.

— Прошу прощения? — Его голос был как айсберг, медленный и смертоносный.

Максон немного помолчал, опешив от ледяного тона, но потом все-таки продолжил:

— Когда она предложила людям обороняться, реакция народа была положительной. Я бы сказал, что только благодаря ей у нас не так много жертв. А что касается сегодняшнего… Отец, у меня не поднялась бы рука отправить человека в тюрьму за такое мелкое преступление. Как ты мог ожидать этого от того, кто в своей жизни повидал, как его друзьям доставалось за меньшее? Она как глоток свежего воздуха. Большая часть народа принадлежит к низшим кастам, и она им нравится.