Патриот - Терри Пратчетт

— На первый взгляд ничего не украдено, — заметил Моркоу. — Если только мы не имеем дело со случаем ну очень чистой работы… Что такое?

— Не спрашивай!

Распахнув окно, Ангва высунулась на улицу, жадно глотая относительно свежий воздух Анк-Морпорка. Моркоу тем временем обследовал карманы убитого.

— Э-э… а ты случайно гвоздики здесь не чуешь? — спросил он.

— Моркоу! Прошу тебя! Здесь повсюду кровь! И ты еще… Прости!

Она бросилась вниз по лестнице. Переулок встретил ее характерным запахом переулков всей вселенной — этакой тонкой, но едкой ноткой в назальной симфонии большого города. Но, по крайней мере, от этого запаха не начинают расти волосы по всему телу и зубы не удлиняются. Прислонившись к стене, Ангва попыталась совладать с собой. Шампуни? Одним точным укусом она помогла бы Снежному сэкономить кучу денег. Тогда бы он узнал все о том, насколько волосатыми бывают дни…

Моркоу спустился пару минут спустя, предварительно заперев за собой дверь.

— Тебе лучше?

— Чуть-чуть…

— Я обнаружил еще кое-что. — Вид у Моркоу был задумчивый. — Похоже, он оставил предсмертную записку. Только довольно странную. — Он помахал в воздухе предметом, похожим на дешевый блокнот. — Это требует тщательного изучения. — Он покачал головой. — Бедняга Склонс…

— Он же был убийцей!

— Все равно, подобного конца никому не пожелаешь.

— Через обезглавливание? И судя по виду, очень острым мечом? Я знаю способы и похуже.

— Да, но меня не покидает мысль: будь у него волосы получше или попадись ему в юном возрасте хороший шампунь — и вся его жизнь могла бы сложиться совсем иначе…

— Ну, во всяком случае проблемы перхоти его больше не волнуют.

— Гм, это слегка несмешная шутка.

— Прости, сам знаешь, кровь выводит меня из равновесия.

— А вот у тебя волосы всегда выглядят великолепно, — быстренько сменил тему Моркоу с нехарактерным для него тактом (Ангва даже усмехнулась про себя). — Не знаю, чем ты пользуешься, но жаль, он не знал этого средства.

— Просто он ходил не в те магазины, — откликнулась Ангва. — На флаконах, которые, как правило, покупаю я, написано: «Для блестящей и ухоженной шерсти»… В чем дело?

— Чувствуешь запах дыма? — насторожился Моркоу.

— Моркоу, должно пройти пять минут, прежде чем я смогу почувствовать что-либо, кроме…

Но его взгляд был устремлен мимо нее… на красное светящееся пятно в небе.

Ваймс закашлялся. И кашлял очень долго. Пока наконец не разлепил слезящиеся глаза в полной уверенности, что сейчас увидит собственные легкие.

— Стакан воды, господин Ваймс?

Сквозь пелену слез Ваймс разглядел неясные очертания Фреда Колона.

— Спасибо, Фред. А что это так воняет гарью?

— Вы, сэр.

Ваймс сидел на обломке стены неподалеку от развалин посольства. Веял прохладный ветерок. Ваймс чувствовал себя недожаренным шницелем. Он буквально источал жар.

— Вы изрядненько повалялись в обмороке, сэр, — с готовностью разъяснил ситуацию сержант Колон. — И все видели, как вы влетели в то окно, сэр! И как выбросили из окна женщину, прямиком в руки Детриту! Ручаюсь, вас наградят еще одним пером на шлем! И бьюсь об заклад, за вашу отвагу эти воню… клатчцы вручат вам какой-нибудь Орден Почетного Верблюда или чем там еще они награждают!

Гордый тем, что приобщился к геройству, Колон весь сиял.

— Еще одно перо… — пробормотал Ваймс.

Расстегнув шлем, он с усталым восторгом отметил про себя, что все до единого перья плюмажа обгорели и превратились в обугленные огрызки.

Он медленно и осторожно поморгал.

— А что с этим человеком, Фред? Он выбрался?

— С каким человеком?

— Там был…

Ваймс опять поморгал. Различные части его тела, возмущенные отсутствием внимания в последние часы, обрывали с жалобами телефоны.

Там был… какой-то человек? Ваймс приземлился на постель, женщина прижалась к нему, тогда он разбил то, что оставалось от окна, увидел внизу большие, широкие и, самое главное, сильные лапищи Детрита и швырнул женщину со всей вежливостью, какую допускали обстоятельства. А потом из дыма вынырнул все тот же таинственный незнакомец с крыши — на плече он тащил кого-то, — прокричал что-то неразборчивое, подал знак следовать за ним, а затем…

…А затем пол куда-то ушел из-под ног…

— Там были, — Ваймс вновь закашлялся, — еще два человека.

— Тогда они ушли не через парадную дверь, — заключил Колон.

— А я как вышел? — поинтересовался Ваймс.

— Дорфл затаптывал пламя внизу, сэр. Глиняный констебль, очень кстати. Вы приземлились прямехонько на него, так что он, само собой, сразу бросил все свои дела и вынес вас из горящего посольства. Сегодня утром, сэр, вас ждут сплошь рукопожатия и поздравления!

Но пока ничего такого не происходит, отметил про себя Ваймс. Кругом по-прежнему суетились: кто тащил коробки и мешки, кто гасил оставшиеся очажки пламени, одни спорили с другими… но там, где должны были пребывать поздравления герою дня, зияла огромная дыра.

— О, после подобных событий люди всегда немного заняты, — произнес, как будто отвечая на его мысли, Колон.

— Хорошая холодная ванна, пожалуй, не помешала бы, — обратился Ваймс к миру в целом. — А потом поспать. У Сибиллы есть замечательная мазь от ожогов… А, привет, и вы оба тоже тут!

— Мы увидели пожар, — сообщил, подбегая, Моркоу. — Уже все закончилось?

— Господин Ваймс всех спас! — восторженно сообщил сержант Колон. — Проник внутрь и спас всех — в лучших традициях Стражи!

— Фред? — утомленно прервал Ваймс.

— Да, сэр?

— Лучшие традиции Стражи — это устроить перекур где-нибудь, где ветер не дует, и часика этак в три утра. Так что не будем увлекаться, а?

Колон опешил.

— Ну… — начал было он.

Покачнувшись, Ваймс встал на ноги и похлопал сержанта по плечу.

— Ладно, ладно, традиция так традиция, — уступил он. — Можешь переходить к следующему пункту, Фред. А теперь, — он постарался принять положение поустойчивее, — я отправляюсь в штаб-квартиру писать рапорт.

— Вы же весь в саже и едва на ногах держитесь, — возразил Моркоу. — Я бы на вашем месте направился прямо домой.

— Не получится, — ответил Ваймс. — Надо заняться бумажной работой. Кто-нибудь знает, который сейчас час?

— Динь-дзынь-динь-подзынь!!! — пискнул голосок из кармана Ваймса.

— Чтоб тебя! — чертыхнулся Ваймс, но слишком поздно.