Масть - Виталий Каплан

Слова её были мне как мёдом по сердцу. Значит, не следили! Значит, и впрямь обратили внимание на Алёшку, только когда он вылупился из Сумрака. Что ж, тут они сработали быстро… Интересно, а у дядюшки есть такой же Иной глобус либо некое его подобие?

И тут Алёшка, доселе стоявший навытяжку перед графиней, отвернулся и сел на корточки рядом со мной.

– Складно говорите, барыня, – произнёс он сипло, – да только меня спросить забыли. Коли уж получается, что есть у меня теперь своя воля, так почему же её побоку? Андрей вот Галактионович меня не спрашивая из людей в Иные перетащил. Так в ту минуту считался он ещё господином моим и потому вправе был что угодно со мной сотворить. Хоть вожжами поучить, хоть в карты проиграть, хоть в Сумрак взять. Но вы-то, барыня, сюда прискакали, когда я уже вроде как свободным стал, да? И тоже туда же – пойдём плечом к плечу на коньках кататься, будешь в моей школе учиться… А я, может, не хочу. Или силой меня потащите?

Вот такой отповеди графиня уж точно не ждала! Несколько секунд она хлопала губами, не зная, что и ответить. Я, по правде сказать, тоже оторопел.

– Ну, так чего же ты хочешь, мальчик? – спросила она наконец.

– Да всё просто, – ухмыльнулся он. – Останусь я с господином своим, Андреем Галактионовичем. Мне у него хорошо, там мой дом. А вы, барыня, поклёп на него возвели, будто мучает он меня. Все бы господа такие, как он, были!

– Так он же Тёмный! – возмутилась графиня. – А ты Светлый! Как же ты у него жить сможешь?

– Как раньше жил, так и сейчас проживу. Ну и что с того, что Тёмный? Зато человек душевный. А кто какой масти, дело десятое. Белый конь ничем не лучше чёрного коня.

Человек! Душевный! В двух словах сразу две ошибки.

И вновь прошибло меня холодным потом: что, если когда-нибудь узнает он правду? Впрочем, понятно: вызовет на магический поединок. Случись это прямо сейчас, я победил бы за счёт опыта, знаний… но уже через год, а то и ранее, он будет гораздо сильнее. Развеет меня по глубоким слоям Сумрака, как пить дать развеет!

– Да Андрею Галактионовичу ты теперь без надобности! – рассмеялась Виктория Евгеньевна. – Ему-то бок о бок со Светлым жить – это всё равно что кошке рядом с собакой!

– И кошка с собакой, бывает, ладят, – сурово сказал Алёшка. – И что значит без надобности? А кто полы мыть будет? Кто обед сготовит? И огород опять же! У меня лук посеян, чеснок, морковь, репа, укроп, огурцы!

– Ну хоть вы, поручик, скажите ему! – в голосе графини прозвенела сталь. – Отошлите его от себя! Немедленно!

Не люблю, когда со мной таким тоном говорят. Я сего и Харальду не спустил – за что, правда, и поплатился! – а уж тем более не позволю Светлой отдавать мне приказы.

– Я тебя, Алёшка, не гоню, – слова помимо воли сорвались у меня с языка. – Права Виктория Евгеньевна, не могу я более держать тебя силой людского закона. Но коли хочешь у меня жить – так и живи. Вдвоём всяко веселее.

Интересно, каким заклятьем сейчас ударит меня графиня. Всю ту вечность, пока она изучающе глядела на меня, я перебирал варианты. «Молния Тора», «Тройное лезвие», «Три топора», «Снежный поцелуй», «Делитель»… заклятья, противостоять которым сумеет разве что маг первого ранга.

– Ну а как же он будет учиться магии? – голос её сделался вдруг мирен. – Вы же понимаете, что Иной, не умеющий владеть своей силой, может причинить массу бед и нам, и обычным людям. Что, хотите сказать, что вы, Тёмные, будете сами его всему учить? Сие категорически невозможно!

– А учиться я не против, – напомнил о себе Алёшка. – Слыхал я, что Журавино это ваше от города всего в пяти верстах. Можно сказать, рядом. И раз уж так вышло, что я Светлый, стану ходить туда в школу. Но жить буду у Андрея Галактионовича, и то моё крайнее слово!

Я молчал, потому что все слова куда-то делись, внутри головы клубился туман. К добру такой поворот или к худу? И что скажет дядюшка?

– Время позднее, – вздохнула графиня. – Сейчас мы всё равно ничего не решим. Давайте отложим выяснения до завтра… я нанесу визит Януарию Аполлоновичу он в отличие от вас, поручик, по крайней мере отличается трезвомыслием…

– А кто такой Януарий Аполлонович? – заинтересовался Алёшка.

– Это граф Иван Саввич, – объяснил я. – Потом растолкую.

Графиня меж тем повела рукой – и вновь засветилась в ночном воздухе огромная жёлтая тыква. Открылись Врата.

– Вас с Алексеем подбросить? – повернулась она ко мне.

– Сами доберёмся, ваше сиятельство, – решил за нас обоих Алёшка. – Тоже не безлошадные.

Графиня развела руками, забралась в карету – и спустя мгновение тыква растаяла во тьме.

Я вздрогнул оттого, что у меня над головой крикнула какая-то птица – прямо по-человечески. То ли звал куда-то тонкий её голос, то ли от чего-то предостерегал. А рогатый лунный серп уже поднялся едва ли не в зенит, и в жёлтом его свете всё было мутно и странно.

Разберусь ли?