Заложница. Испытание - Вера Чиркова

– В чем дело? Ведь никому до этого больно не было? – спросил Харн и привычно оглянулся на тень, но она только пожала плечами.

И улыбнулась так печально, что герцог не поверил в ее недогадливость. Впрочем, он и сам уже успел сообразить, какие именно силы столкнулись сейчас в ладони терпеливого Ганти. Помогли знания о гильдии теней, которые за последние дни постепенно скопились в памяти герцога, и о строгости хранения их тайн. Значит, или необычайно сильны амулеты мастера-тени, или слишком серьезной оказалась клятва, взятая с него Харном, раз взбунтовались охранявшие Ганти силы. И неизвестно пока, радоваться нужно этому обстоятельству или тревожиться.

– Вот мазь, – уже стоял возле пострадавшего Ительс, но Ганти, мрачно изучавший горевший на ладони отпечаток, резко убрал руку.

– Не нужно, уже не жжет. Шена! Твоя очередь.

– Вот! – Его необычно смирная ученица смело протянула герцогу ладонь, но по ее побледневшему личику Хатгерн без труда сообразил, как ей страшно.

– Ительс, приготовь на всякий случай мазь.

– Ей жечь не будет, – коротко буркнул Ганти, подтвердив этим заявлением подозрения Харна, и, разумеется, мастер угадал.

Хотя сначала девица и охнула испуганно, но едва печать рассталась с ее ладонью и юная тень рассмотрела бледно-розовый оттиск, как вспомнила о своем ремесле и быстро убрала со стола руку.

– Мне не больно.

Следующей к столу подошла Мейсана и несколько минут пыталась разжалобить Хатгерна вздохами и страдальческим взглядом, прежде чем решилась положить перед ним ладонь.

– Учти, – предпринял герцог последнюю попытку ее запугать, – если отдернешь руку, можешь отправляться куда тебе заблагорассудится, но без нас.

– Я не отдерну. – В доказательство твердости своих намерений Мейсана прижала второй рукой протянутую герцогу ладонь и оглянулась на Изора в ожидании подсказки. – Я, Мейсанара Скайри, вступая под руку герцога Хатгерна дэй Крисдано, своей кровью обязуюсь…

Изор вздохнул с показной безнадежностью и принялся ей подсказывать.

– Совсем не больно, – счастливо трещала она через минуту, – просто было немного горячо, и все! Зато такая красивая печать… а она не смоется? А умывальня у вас есть? А завтрак?

– Идем, я покажу умывальню, – поднялась с места Таэльмина и направилась к лестнице. – Шенлия, идем с нами. Да побыстрее, времени мало.

Проходя мимо неохотно плетущегося к столу Меркелоса, тень поймала его полный ненависти взгляд, но только усмехнулась в ответ. Ни притворяться, ни терпеть его выходок она не собиралась, и готова была своими руками вышвырнуть негодяя из отряда, если он допустит хоть малейшую ошибку или попытается провернуть какую-нибудь подлую интригу. Уж в таком удовольствии она себе отказывать не намерена.

И когда, шагая по коридорчику второго этажа, Таэльмина услышала донесшийся из кухни полный муки вой, она не ощутила ни беспокойства, ни сочувствия. Лишь удовлетворенная улыбка скользнула по крепко сжатым губам тени. Мысль о том, что герцог Юверсано постарался надежно защитить свои секреты, пришла ей в голову всего за миг до того, как она предложила Харну брать клятву с помощью ритуального кинжала. Таэль находила совершенно справедливым правило Ганти, не устававшего повторять, что подлецы и предатели не заслуживают ни прощения, ни пощады. И к тому же прекрасно помнила, как этот самый Меркелос гнал их с Харном к горам, словно диких вепрей.

– Это кто кричит? – охнула Мейсана, но обе ее спутницы промолчали, хотя и по разным причинам.

Душу Шенлии еще жгли обидой слова учителя, устроившего ей жесточайший разнос за последнюю выходку. Да она даже не представляла раньше, каким ледяным и неумолимым может быть его взгляд, какими язвительными и обидными словами он умеет объяснить, как глупо и недостойно она поступила. И насколько мало ценит учитель те отношения, которые связывают их в свободное от занятий и заданий время.

А Таэльмина не считала нужным никому из них ничего объяснять, предпочитая показаться спутницам не столь сведущей в происходящем, чем открыть раньше времени свои способности. Пока она полностью доверяла во всем отряде лишь троим – Харну, Изору и Ганти, ну и частично Ительсу, так как пока еще не была уверена в причинах, погнавших лекаря в это нелегкое путешествие, и не знала, на какие поступки он способен ради достижения цели.

– Хорошо тут, – с сожалением вздыхала Мейсана, покидая спальню, куда тень привела их с Шеной, – а мы спали на земле. Никогда не думала, что командор Гантиар может быть таким… упрямым.

Обе тени только затаенно усмехнулись, точно зная, насколько разные качества упрямство и упорство.

– А завтрак… – попыталась завести разговор на новую тему горожанка и смолкла, обнаружив, что осталась в комнате одна, а ее спутницы уже торопливо спускаются по лестнице.

С тоской посмотрела на разбросанные вокруг пушистые мягкие коврики, огорченно вздохнула и направилась прочь. Все в Сиандолле хорошо знали, как относятся представители старших рас к попыткам воровства. И наказывали людей очень изобретательно, даже если те брали совершенную безделицу, по их мнению.

В прихожей и кухне за время их отсутствия стало намного теснее, чем раньше, теперь к гостям дриады добавились уныло жавшиеся к стенкам типары. Ходить вампирскими путями они ненавидели, однако ослушаться Ильсору боялись еще больше.

– Быстрее! – подогнал Мейсану голос Алдера, и девушка невольно рванулась вперед, больше всего не желая отстать от отряда после всех уже перенесенных ею лишений.

Пробежала через кухню и следом за Шеной и Таэльминой прыгнула в клубящееся туманом неизвестности зеркало, возле которого стоял с напряженно вскинутыми вверх руками незнакомый ей немолодой вампир. Держать путь для почти двух десятков существ не такое уж легкое дело.