Родная кровь - Вадим Панов

– Заткнись!

Рявкнул так, что девушка испуганно вскрикнула. А потом взял сумочку и вытряхнул её содержимое на разбросанные вещи. Колечко Велены со стуком упало на пол и покатилось под стул. Климов поднял его, повертел и покосился на бывшую:

– Если не воровала, то почему не оставила в салоне?

– Я его не брала, – прошептала Настя, совершенно не понимая, как проклятое и дорогое украшение оказалось у неё в сумочке.

Зато отчётливо понимая, что ей не поверят.

– Не брала? Ну-ну…

Климов убрал колечко в карман, проверил кошелёк, а не обнаружив денег, вынул банковскую карту и присоединил к кольцу. Напоследок забрал комплект ключей от квартиры в Добром.

В общем, вся помощь Екатерины Фёдоровны лежала теперь в кармане климовского пиджака, где от неё не было совершенно никакой пользы.

– Книга? – Игнат вопросительно поднял брови.

– Что «книга»? – угрюмо уточнила девушка.

– Придётся отдать.

– Ты взял своё.

– Ты должна вернуть книгу, – жестко бросил Климов.

– Она моя!

– Велена сказала, что её.

– Нет! Это моя книга… Её оставила мне бабушка.

– Хватит врать!

По щекам Насти потекли слёзы, но Игната это совершенно не трогало: надо было думать, когда брала вещи Велены Львовны, маленькая дрянь!

Перед его внутренним взором появились аквамариновые глаза ведьмы, светлые волосы, изящная линия губ…

– Сука! – Климов влепил Насте ещё одну пощёчину – на сей раз от души – и продолжил: – Где книга? Тебе нужно просто сказать, где книга, и…

– И что?

– Я отдам тебе карту, – неожиданно предложил Игнат. – Мамины деньги на ней, да?

– Да, – кивнула рыдающая девушка.

– Я отдам тебе и карту, и ключи. И разрешу пожить в квартире три дня… Тебе ведь нужны три дня?

– Да.

– Так отдай книгу, Настя, ради сына.

– Я не могу…

– Ради сына…

– Я…

– Деньги помогут… Помогут… Тебе нужны деньги…

Голос обволакивал, совершенно сбивая с толку несчастную, всю в слезах, девушку.

– Ради нашего сына, Настя… Где книга?

Она всхлипнула. Климов помолчал, понимая, что бывшая пока не готова «расколоться», и приказал Ярцеву:

– Бери её с собой. Поговорим в другом месте.

Толик толкнул Настю на кучу тряпок.

– Собирайтесь, Анастасия Николаевна, поедем воздухом дышать. На природе память знаете как возвращается? Ого! Минуты не пройдёт, как вспомните, куда книжку дели.

– Она в сумке была, – всхлипнула Настя. И стала дрожащими руками собирать разбросанные вещи.

– Я что, по-твоему, дебил? – презрительно спросил Климов. – Была книжка и исчезла?

– О колдовстве слышал? – вдруг спросила девушка.

От отчаяния. Просто чтобы стереть высокомерную ухмылку с физиономии бывшего.

Ярцев хохотнул.

А вот Игнат вздрогнул.

– Книга в сумке была, – шёпотом повторила Настя.

Она видела, что бывший почти поддался, но его помощник всё испортил.

– Шагай! – Ярцев грубо поднял девушку на ноги и потащил к дверям.

Кирсанов пропустил вышедшую из комнаты процессию, после чего стукнул в дверь ванной:

– Запомни, тварь: здесь никого не было, и соседка за вещами не заходила.

После чего поспешил на лестницу.

Из ванной послышались сдавленные рыдания.

А вот Настя…

Настя впала в странное, неожиданное для себя состояние вселенского безразличия. Вспышка ярости, которую она продемонстрировала Игнату, сменилась жутким страхом, но он не продержался долго, уступив место привычной покорности судьбе.

Она старалась, но у неё ничего не вышло, а значит, не выйдет никогда.

И даже оптимистичное пожелание, которое кто-то нацарапал гвоздиком на крашеной стене: «Держись, детка!» – не улучшило настроения.

Да и как может оно улучшиться, если бандиты тащат тебя неизвестно куда, но примерно известно «зачем», и это «зачем» настолько ужасно…

– Чего уставился, дед? – зло буркнул Климов. – Давай, топ-топ по своим делам, да на ступеньки смотри, а то случайно упадёшь и обязательно сломаешь что-нибудь.

Встретившийся им старик испуганно прижался к стене, пропуская процессию, но когда Настя проходила мимо, незаметно вложил ей в руку что-то тяжёлое и овальное.

А за мгновение до этого девушка неожиданно успокоилась. Именно неожиданно. Будто кто-то умелый сгрёб в охапку все её страхи, переживания и тупую покорность, ловко заменив их уверенностью в себе. И только поэтому Настя не вскрикнула, ощутив в руке подарок старика.

«Закрой глаза и сожми».

Настя не могла бы ответить, услышала она эти слова, произнесённые ровным шёпотом, или они всплыли у неё в голове сами, но решила подчиниться. Потому что в действиях была хоть какая-то, но надежда.

Закрыла глаза.

Крепко сжала кулак.

А в следующий миг почувствовала, что из него вырывается поток упругого воздуха. Как будто гладкое и овальное превратилось в мощный двигатель, направленный на её врагов. Но при этом: ни свиста, ни воя, ничего… Оконное стекло не лопнуло. Валяющийся на полу мусор не закружился в воздухе. Но Ярцев, Кирсанов и Климов внезапно разлетелись в стороны, словно разбросанные невидимым самбистом.

А овальное и гладкое исчезло из кулака, будто его там и не было.

«Ох!»

Настя на мгновение замерла, пытаясь осознать произошедшее, потом бросилась вниз, перепрыгивая через ступеньки, но двумя пролётами ниже резко остановилась.

«Карточка!»

Игнат забрал карточку, на которой лежали все её деньги. И если без квартиры ещё можно как-то обойтись, то без денег – нет.

«Пропаду ведь!»

«А вдруг они ещё не очухались?»

Колебалась девушка недолго – мгновение, затем рванула наверх, но, миновав первый пролёт, поняла, что надежда оказалась напрасной: бандиты уже пришли в себя. Но не напали, застыли как вкопанные, увидев воинственно задравшую подбородок девушку, левая рука которой вновь сжалась в кулак.

– Карту верни, – приказала она Климову, стараясь выглядеть как можно более грозно.

– Это что у тебя? – Игнат опасливо покосился на кулачок.

– Это магия, Климов! И если не хочешь получить ещё раз – отдавай карту.

Игнат заколебался, и ей пришлось добавить: