Аборсен - Гарт Никс

— Что это ты такой бодренький, Моггет? Совсем не хочешь спать? — спросила Лираэль. На самом деле она, как ни удивительно, тоже чувствовала себя довольно бодрой и не такой уставшей, как всего несколько минут тому назад. — Сэм, я как-то не подумала, а как же мы пройдем в Анселстьерру? Как пройдем за Стену?

— За Стену пройти нетрудно, — ответил Сэм. — В ней существует множество старых ворот. Все они заперты и охраняются, кроме одних — у действующего Пункта Перехода. Но, я думаю, мне удастся как-нибудь их отпереть.

— Уверена, у тебя это получится, — ободряюще сказала Лираэль.

— А вот переход через Периметр будет потруднее. Весь Периметр простреливается, хотя большинство отрядов концентрируются у Пункта Перехода, поэтому, чтобы не подвергаться опасности, нам надо сделаться похожими на офицера и сержанта из отряда скаутов Пункта Перехода. Ты будешь сержантом, раненным в голову, — так ты сможешь молчать. Они должны нам поверить и хотя бы не застрелить сразу же.

— А как же Собака и Моггет? — спросила Лираэль.

— Моггет может остаться в моем рюкзаке, — ответил Сэм и, глянув искоса на кота, добавил: — Но, Моггет, ты должен пообещать, что будешь хорошо себя вести. Иначе, если мешок вдруг заговорит, нас наверняка убьют.

Моггет не ответил. Поскольку он и не возразил, то Лираэль и Сэм приняли это молчание за согласие.

— Мы и Собаку замаскируем, — продолжал Сэм. — Надо, чтобы на ней появились ошейник и нагрудник, как у армейских поисковых собак.

— А что они выискивают? — с интересом спросила Невоспитанная Собака.

— Ну, бомбы… хм… все, что взрывается, но только сделанное без помощи магии, только с помощью химии, — объяснил Сэм. — Это обычно те собаки, которые работают южнее. Но в зоне Периметра собаки вынюхивают Мертвых и Свободную магию.

— И конечно, мне тоже нельзя будет разговаривать? — спросила Собака.

— Естественно, — подтвердил Сэм. — Мы дадим тебе имя и номер, как настоящей поисковой собаке. Хочешь, тебя будут звать Уопетт? Я знал собаку с таким именем. А номер у тебя будет такой же, как был у меня в кадетском корпусе школы. Два-восемь-два-девять-семь-три. Или, короче, девять-семь-три Уопетт.

— Девять-семь-три Уопетт, — повторила Собака, — странное имя.

— Лучше всего заняться этими превращениями здесь, — сказал Сэм, — прежде, чем мы попытаемся перейти за Стену.

Он посмотрел на темную ночь в Анселстьерре и продолжил:

— Надо перейти до рассвета, он уже не за горами.

— Я никогда раньше не занималась такими превращениями, — задумчиво произнесла Лираэль.

— Да я сам все сделаю, — ответил Сэм. — Ведь ты же не знаешь, как именно должна выглядеть. Это не так уж и сложно, пожалуй, намного легче, чем создать шкуру Хартии. Я справлюсь.

— Спасибо, — сказала Лираэль, уселась рядом с Собакой и стала почесывать ее за ушами.

Сэм отошел на несколько шагов и начал вызывать Хартию, собирая знаки для заклинания на превращение.

— Смешно, что он мой племянник, — прошептала Лираэль на ухо Собаке. — Это так странно. Если рассматривать семью как обычную, а не как великий клан двоюродных, что происходит у Клэйр, где у каждой тетки есть по племяннице. А у сестры — сестра…

— Это так же хорошо, как и удивительно? — спросила Собака.

— Я как-то не задумывалась об этом, — чуть помолчав, ответила Лираэль. — Пожалуй, это и хорошо, и плохо. Хорошо потому, что я — Аборсен по крови и теперь знаю, где мои корни. Печально же то, что в своей прошлой жизни я не чувствовала себя истинной Клэйр. Я столько лет желала быть тем, кем быть не могла. А вот теперь и думаю: а если бы я так и осталась Клэйр, было бы мне этого достаточно? Или я просто не представляла себе, что могу быть кем-то иным?

Еще спустя минуту, Лираэль добавила:

— Интересно, понимала ли моя мама, каким будет мое детство? Но тогда Ариэль тоже была Клэйр и, возможно, не могла даже представить себе, каково это — расти в Леднике, не обладая Зрением.

— Ты напомнила мне об Ариэль, — неожиданно сказал Моггет, высунувшись из мешка. — О твоей матери. Когда она была в Доме, то оставила мне сообщение.

— Что?! — воскликнула Лираэль. Вскочив с места, она схватила Моггета за загривок, не обращая внимания на Ранну, призывавшего ко сну, и на неприятные движения Свободной магии под кожей кота. — Какое сообщение? Почему же ты молчал, почему не сказал о нем раньше?

— Хммм, — ответил Моггет. Он высвободился из рук Лираэль. — Если хочешь, я тебе сейчас расскажу…

— Моггет! — прорычала Собака прямо в морду коту.

— Ариэль видела меня и тебя около Стены, — быстро заговорил Моггет. — Она тогда сидела на Бумажном Крыле, и я передавал ей пакет — понимаешь ли, в те дни я существовал в другом обличье. Возможно, я и не вспомнил бы об этом, если бы не принял снова тот облик после беседы под домом. Полагаю, что мне приказано было об этом забыть, пока я не окажусь в том месте, где находился в видении Ариэль…

— Моггет! Сообщение! — взмолилась Лираэль.

Моггет кивнул и облизался. Он явно торопился.

— Я передавал ей пакет, — повторил кот. — Она вглядывалась в дымку над водопадом. В тот день там появилась радуга, но она ее не видела. Я понял, что у Ариэль перед глазами видение. А потом она сказала: «Ты будешь стоять вместе с моей дочерью у Стены. Ты увидишь Лираэль взрослой, чего не увижу я… Скажи моей девочке, что… что, то, как я должна жить… не мой… не мой выбор. Я связала мою и ее жизнь с Аборсен, вступила вместе с ней на дорогу, которая ограничивает наши собственные желания. Скажи ей еще, что я люблю ее и всегда буду любить, и то, что я ее покидаю, смертельно для моего сердца».

Лираэль напряженно слушала, но слышала не голос Моггета. Это был голос ее матери. Когда кот замолчал, она подняла глаза на красноватое небо и мерцающие над Стеной звезды и по ее щеке скатилась, оставив серебряный след, слеза.

— Все готово, — сообщил Сэм, настолько поглощенный превращениями, что пропустил все, о чем рассказал Моггет. — Теперь вы должны войти в свои маски. Не забудьте крепко закрыть глаза.

Лираэль посмотрела на сияющую фигуру, парящую в воздухе, и шагнула к ней, крепко зажмурив глаза, прежде чем войти в заклинание. Золотой огонь охватил ее лицо, как теплые добрые руки, и смахнул со щеки слезу.