Девушка-лиса - Галина Черная

— В общем, дело тут выеденного яйца не стоит. В прошлой жизни ваша невестка была мышью и жила в монастыре, а ваш сын был монахом. Так вот, однажды он на свою голову, сам того не заметив, наступил на будущую жену, раздавив её. И теперь они встретились в этой жизни. Хуэй Гэ, сама не понимая своей беспричинной ярости и ненависти к мужу, на самом деле просто мстит ему.

— И что же с нами будет? — произнесла старуха, выслушавшая это откровение с раскрытым ртом.

— Пелена спала с её глаз, по моим расчётам, женщина должна сегодня же начать каяться во всех своих грехах. Думаю, это будет почти так же невыносимо, как терпеть от неё побои. Она теперь вас достанет мольбами о прощении. И хоть вы её десять раз простите, она не отстанет. Таков новый стиль её жизни…

С этими словами Сяо, попрощавшись, ушла домой. На следующий день старики пришли её благодарить со слезами счастья на глазах. Всё произошло именно так, как говорила Сяо. Вся семья была рада-радёшенька. Побои прекратились; Хуэй стала каяться и мучиться угрызениями совести.

Прошла неделя.

Сяо сидела дома и варила абрикосовое варенье, как в дверь постучались. Девушка открыла её и увидела на пороге Доу Чана с тем же выражением лица, с которым чуть больше недели назад он приходил рассказывать о своей беде. Сяо от удивления округлила глаза:

— Что, опять?!

— Да нет. — Старик почесал затылок. — Хуэй стала очень доброй и покладистой, как вы и говорили, уважаемая Сяо, но новая беда на нас свалилась. Целыми днями по дому разносятся её вопли и стенания о том, какая она злая и нехорошая жена. Причём причитания её пошли уже по десятому кругу. Моченьки больше нет терпеть. Да и Чан извёлся… Может быть, вы опять сделаете её прежней? Ненадолго…

Сяо выслушала эти жалобы через порог и на последних словах старика захлопнула дверь у него под носом. Доу Чан, похоже, всё понял. Больше эта семейка не донимала девушку и не отрывала от такого важного дела, как приготовление абрикосового варенья.

* * *

Хэшан и Мышкодав свалились прямо в траву. Поднявшись, оба с нескрываемым возмущением уставились на стоящего перед ними Путешественника.

— О небо, у нас все кишки перевернулись от такой тряски. Ты всегда так резко руками махаешь, когда идёшь?

— О чём это вы, ребята? — удивился тот. — Что за претензии, я не пойму. Иду как обычно, даже не подумал, что кого-то там немножко растрясёт. Но что тут такого страшного произошло?

Но парни не обратили на его слова никакого внимания. Они жаловались друг другу.

— Слушай, он что, вообще не моется? — демонстративно сморщив нос, пытался отдышаться Мышкодав.

— Похоже на то. Страшно воняло… Я чуть не задохнулся, — вторил другу Хэшан. И оба приятеля снова обернулись к Путешественнику, сохранявшему полную невозмутимость.

— Тебя кто просил руки поднимать?

— А что?! — не понял тот (или сделал вид, что не понял, последнее вернее, потому что выражение лица у старика было весьма насмешливое).

— Я упал в подмышку! — воскликнул Хэшан. — А там у тебя так… пахло! Ты моешься хоть иногда?

— Да, я тоже упал в своем рукаве и тоже надышался. Поэтому сейчас страшно хочу вздуть этого дядю.

— Это было и моё главное желание всю дорогу. Ну что, приступим?

Друзья переглянулись и кивнули. Путешественник понял, что это они всерьёз, и сразу засуетился:

— Э, ребята, вы чё? Вы оставьте, я вам скажу, эти ваши шуточки. — Он говорил, пятясь назад от наступавших на него приятелей. — Всё, всё, обещаю помыться прямо сейчас.

Хэшан в нерешительности остановился. Действительно, рядом текла речка. Он посмотрел на Мышкодава, тот подмигнул, и друзья, схватив вопящего Путешественника за руки и за ноги, поволокли его к речке и стали окунать в воду.

— Вы за это ответите! (Буль-буль-буль…). Я сам, сам, сам! (Буль-буль-буль…).

— Действительно, чего мы с ним возимся? Не купать же его, как дитя, пусть сам моется, — заключил Хэшан. Мышкодав был с ним вполне солидарен. Но тут он застыл как вкопанный и расширенными от страха глазами посмотрел на удивлённого Хэшана.

— У меня что, рога выросли? А я так доверял моей Сяо…

— Слушай, где мой Жобер?! Где он?! — завопил вдруг Мышкодав.

— Наверно, в рукаве остался. Наверняка там, — спокойно отозвался Хэшан. — Чего ты так всполошился? Там он, где ещё ему быть?

— Но он ведь захлебнётся! — И Мышкодав бросился в реку к старику, который, позабыв обо всём на свете, с блаженным выражением на лице, прямо в одежде, расслабленно плавал медленным брассом вдоль берега. Но тут он неожиданно был схвачен за воротник и выброшен на берег. Старик даже не успел оказать сопротивления и так и не понял, что с ним собираются делать. Мышкодав сунул руку к нему за пазуху и вытащил хлюпающего Жобера.

— Успел! — только и выдохнул он.

Хэшан с удивлением смотрел на друга:

— Неужели ты боялся, что твой Неквакающий Жаб захлебнётся? Он же земноводное и в воде чувствует себя как рыба.

В замутнённых глазах Мышкодава мелькнуло прозрение.

— Точно, забыл! — хлопнул он себя по лбу и рассмеялся. — Я совсем забыл об этом. Так перепугался, что он утонет!

Хэшан стал смеяться вместе с ним:

— Ну ты чудик, я скажу.

Но тут в разговор друзей встрял их возмущённый проводник. Весь мокрый и грязный, он поднялся с земли и произнёс:

— Я никак не могу привыкнуть к вашей бесцеремонности. Никогда у меня ещё не было таких наглых и неблагодарных спутников.

— Ну, теперь они у тебя есть, — утешил Хэшан, и тут ему пришло в голову осмотреться. Мышкодав вытирал краем рубахи Жобера, так, на всякий случай, боясь, что тот простудится. Бедная жаба терпеливо сносила эту пытку, молча, как партизан.

— Слушай, приятель, а куда это ты нас забросил? — обратился Хэшан к Путешественнику, выжимающему рубашку. Весь берег реки был усеян булыжниками и большими валунами, кое-где отдельными островками проглядывала травка. Ни привычного бамбука, ни резного гаоляна, ничего… Даже камни почему-то были не серые, а ярко-фиолетовые, некоторые с розовым отливом.

— Что это за феномен природы? — присвистнул Хэшан. Он их, конечно, сразу же заметил, но только сейчас с любопытством осведомился.

Мышкодав, вытерев Жобера насухо, посадил его на плечо и повернулся к другу:

— А что тут такого? Может, это не Китай уже, а какая-то дикая страна, может, тут магия замешана. А чё этот-то молчит? — Он указал на проводника, который уже надевал выжатую рубашку, предварительно несколько раз её встряхнув.

— Можете вы подождать? — не выдержал старик. — Почему я должен по первому вашему желанию перед вами отчитываться? И так вожусь тут с невежами, выполняю неприятную работу, которая у меня уже в кишках, — с тоской выговорил он.