Крылья черепахи - Александр Громов

Мечтать о нем? Конечно. Кто бы не мечтал на моем месте. Но убить ради него? Или ограбить убитого? Извините.

К тому же этот камень смотрелся бы в моей коллекции, как принцесса в Гарлеме. Его пришлось бы поместить не в ящик с табличкой «Островные силикаты», а в отдельный какой-нибудь ларец.

И таиться всю жизнь. Очень мне надо!

Сейчас подумал о том, что название «островной силикат» вдвойне подходит к тому изумруду. Химсостав и тип кристаллической решетки – это само собой, но, кроме того, я увидел его в «Островке», стоящем на островке. Забавно.

Забавно, если не считать смерти Бориса Семеновича. В смертях и покойниках нет ничего забавного, это я теперь точно знаю, и все такое. Но когда-то думал иначе...

Блин! Наша русичка-литераторша углядела ястребиным оком мою последнюю строчку и завела нудно: мол, правильная фраза не должна начинаться с предлога «но». Ага, ты мне еще двойку поставь! И почему это не должна, интересно? Наверное, справедливо не только утверждение «умный любит учиться, а дурак учить», но и обратное следствие: тот, кто чересчур любит учить, со временем тупеет катастрофически. Виталий вступился за меня и родной язык, только никаких аргументов не выдумал, сколько ни морщил лоб, а Милена знай долбит свое: нельзя и все такое прочее. Тут я поднапрягся и выдал из «Мцыри»: «...и опрокинулся. Но вновь...». Завяла Милена, забормотала что-то про исключения, поэтический гений и все такое. Лучше бы уж сразу про Юпитера и быка.

Сбили меня совсем. Ну ладно. Начну сначала, а если кто опять станет мешать – отдам тетрадку ему. Силой отдам. Пусть сам пишет, а я у него над душой стоять буду.

* * *

В общем, помотали они мне нервы – я имею в виду Виталия и Феликса. Здорово помотали, хотя, понятно, без всякого толку. Я, наверно, час в себя приходил. А потом – трам-тарарам! – и лопнула вся их детективная версия, одни клочья остались. Не убивал никто Бориса Семеновича. Типичный несчастный случай. Напал на пожилого шизика очередной приступ боязни всего и вся, так он на этот раз не под кровать полез, как обычно, а в подвал, благо, малец Кеша ему как раз день открытых дверей устроил. Прятаться в подвале – милое дело. Но тут, видно, что-то его напугало, да так, что бедняга кричать от страха и то забыл. Ломанулся он наверх, распахнул дверь жестяную уж не знаю чем, может, и головой, да не заметил отогнутой жести. Острый такой жестяной треугольничек, очень на лезвие смахивает. Порезаться им плевое дело. Вот Борис Семенович и порезался...

Да не тем местом, каким следовало.

Хорошо, что я не видел, что дальше было – как бегал несчастный по всему первому этажу и пытался остановить кровь. Там фонтаном хлестало! А потом обессилел и упал в кресло. Брр. Мне, конечно, было интересно и интересно до сих пор, в какой момент горилла Рустам завладел изумрудом – отнял у еще живого? ограбил мертвого? – но без ответа на этот вопрос я уж как-нибудь проживу. И без того мафиози кровавые в глазах.

Ну вот. Разобрались мы с «убийством». В подвале темнотень, света нет, только пар оттуда валит. И вроде как что-то там негромко плещется. Ну точно – вода!..

Феликс пролез вниз, сунул в воду руку и говорит с удивлением:

– Не холодная, теплая даже...

Мог бы и сразу догадаться. По пару.

– И чего он наверх побежал? Крыса, что ли, шмыгнула, его напугала...

Гляжу – Виталий уже ведет Викентия и успокаивает Марию Ивановну: не беспокойтесь, мол, сейчас вернем вам внука, не на расстрел повели. Приводит, и оба они ныряют в подвал. Я бы и сам полез, да двери узкие. Слышу:

– Тут всегда столько воды было?

– Не-а, – отвечает Викентий. – Тут ее вообще не было.

– Понятно, – басит из подвала Феликс. – Трубы ледоходом порвало...

Тут я злиться на них начал. Взрослые люди, а до простых вещей додуматься не могут и все такое. Кричу им:

– Какие, блин, трубы? Их где порвало? Над протокой? А при чем тут подвал?

Притихли они на время. Соображают: раз подводящая труба разорвана вне подвала, то никакой воды в подвал из нее поступать не может. Через пару секунд подает голос Виталий:

– То отопление. А водопровод?

– Так вон же трубы, под потолком! – вопит умница Викентий. – Целехонькие! Вы зажигалку не выключайте!.. А внизу тут труб никаких нет! Я видел!

Заспорили они внизу, заругались. Вода плеснула. Слышу, писатель наш язвит: «Налима, что ли, ловишь?». Потом выбираться стали по одному. Все перемазанные, а у Феликса одна нога по колено мокрая и в ботинке хлюпает. Не то пытался глубину померить, не то просто оступился. Злой.

Сорвалась его версия.

– А на вкус эту воду никто не пробовал? – интересуюсь я.

Посмотрели они на меня, как на полного идиота, и все такое, но ответили. Нет, мол, конечно, не пробовали, сам иди пробуй, а зачем, кстати?

– А затем, – говорю, – что я не удивлюсь, если она не только теплая, но и минеральная.

Мне-то давно все стало понятно, а они рты разинули. Вдруг Мухин-Колорадский как хлопнет себя по лбу! Дошло до жирафа. И давай излагать: напал, значит, на Бориса Семеновича очередной приступ боязни и все такое, пережидал он его в подвале, а тут случился прорыв подземных вод. Прямо в подвал. При известном бзике нашего шизофреника насчет истинных хозяев Земли вообразить, что хозяева решили расправиться с людьми посредством потопа, а начали с него, – самое ерундовое дело. Вот почему он кинулся наверх, сам себя не помня от страха! Ну а дальше понятно: несчастный случай, человек истек кровью, и первым, кто его увидел, оказался телохранитель Рустам, поскольку Милена Федуловна еще только закипала, собиралась выйти и обрушить на нарушителя тишины свой праведный гнев, Инночка одевалась в номере у телохранителей, а остальные смотрели ледовое шоу. Отняв у умирающего изумруд, Рустам на время исчез из нашего поля зрения, оценил обстановку и решил выждать, а когда Феликс нашумел «следствием», сбежал, оглушив Колю и окончательно ограбив своего клиента. Выходит, Коля был прав: Рустам не убивал. И никто не убивал. А Феликс спугнул из «Островка» вора, но никак не убийцу!

Стоило трудиться, называется.

А тут еще Коля заявил, что торчал в коридоре не просто так, а по службе, поскольку знал, где находится Борис Семенович. И если бы Мария Ивановна не закричала так, он ни за что не оставил бы свой пост, став первым, кто увидел бы своего клиента фонтанирующим кровью. Почему раньше не сказал? А его, Колю, об этом спрашивали?!

Вижу, Феликс желваками задвигал, но удар держит. «Ладно, – говорит, – теперь все ясно. Предлагаю разойтись по своим номерам». Вовремя сказал, потому что остальные как раз начали высовываться из дверей, не терпелось им узнать, что и как. Ну, поворчали мы для порядка, пошумели немного и разошлись. И я ушел. Потому что больше ничего интересного на сегодня не предвиделось.

Лег, а сна ни в одном глазу. Включил свет, почитал «Введение в неравновесную термодинамику» – пуще того увлекся. Плюнул, закрыл глаза – нет сна. Времени третий час. Тихо кругом. В номере все холоднее и холоднее. Накрылся я с головой, сосчитал в уме полторы тысячи голов мелкого рогатого скота, вспомнил все пословицы, поговорки и палиндромы, какие знал, рассказал себе наизусть множество стихов, спел в уме три колыбельные – все попусту. Начал тогда припоминать подробности сюжета одного из случайно прочитанных мною когда-то романов Мухина-Колорадского и все-таки уснул.