Мелкинд Виллейн - Павел Шмидт

Широкая спина гнома маячит впереди, заслоняет половину прохода узкой длинной штольни. Строго в стороны пугают тёмными зёвами провалов короткие штреки, аккуратно обрушены у самого начала. Роуди цедит под нос, не найдя и кирки, поминает скупую подгорную нечисть. Я топаю следом, запутался в бесчисленных проходах, но гном уверенно печатает шаг.

В камне стен россыпи синего и бирюзового, кристаллы слишком мелки, чтобы позарились даже люди. На стенах поздние пометки мелом – людские буквы и цифирь. В стенах случаются свежие вывалы, словно искали жилы наобум. Амулет на груди гнома даёт освещение, но работает диковинно: не светится сам, но словно воздух на два шага искрится.

Местами ползёт по стене, поблёскивает в белом свете амулета, пока не припадут жадно губы.

Гном поднял руку, я послушно замер. Уши Роуди еле видно из густых завитков волос, прижался одним ухом к стене шахты, нет, к крепи. Обернулся, лицо измазано чёрным, засыпано серой пылью как пудрой. Голова гнома парит в сиянии, точь-в-точь вызванный дух над пентаграммой!

– Гул по крепям. Водопад скоро, – сказал гном, довольно потирает ладонь о ладонь.

– Зачем водопад под землёй? Опять топиться в студёном потоке, как под башней, помнишь? – произнёс я устало.

Гном скривился, на лице пролегла тень. Я прикусил язык.

– Водопад искусственный, колёса механизмов вертеть. И ещё кой для чего. Думаешь, мы вручную породу лопатим? Как бы не так!

– Ты мне гномьей премудростью уши не конопать, говори, нам с тобой каков толк?

Гном повёл носом, слышится слабое щёлканье шейных позвонков.

– Оттуда город начинается, заброшенный, и тракт подземный. Чего глаза лупишь? Да, торный тракт. Ну, не как по земле, местами карабкаться, а то и подныривать, но ездовой гном пройдёт. А где ездовой пройдёт, и нам грех не пройти.

Я помахал ладонью волнообразно, показываю что-то горбатое.

– Думал, ездовые гномы – позор для вас, люди заставили погорельцев.

– Так-то оно так, да не так. Ездовых мы сами придумали, но шли в них совсем голытьба или за долги.

Гном задумался, я молчу. Идём дальше, грохот становится различим и мне. Шахта упирается в массивную стену металла, сбоку приоткрыта дверь. Железо поржавело, на металле капельки влаги, а с той стороны тянет сырым холодом. Роуди навалился ладонями на створку, жилы на шее вздулись, подошвы скользят по гладкому камню пола. Противный скрежет эхом унёсся обратно в штольню.

– Пожалуйте, Ваше Магичество, во владения гномов! – обратился Роуди, шутливо раскланялся.

За дверью широкий, но узкий балкон навис над пропастью, тонкие кованые перила не дают разине упасть, вывалиться от изумления. А удивляться есть чему! На той стороне узкой пропасти стена воды, потоки несутся поверх наклонной скалы, стремительно и беззвучно, ровным прозрачным полотнищем, чтобы ударить со всей яростью где-то внизу, под покровом тумана. Сверху сочится слабенький свет, как пояснил гном, из таких же башен, что возле входа в шахты. Дюжина толстых цепей, к паре приделан и покачивается массивный блок из камня.

– Какой смысл строить такую громаду, чтобы бросить? – спросил я изумлённо.

Гном крякнул, пятерня потянулась чесать затылок.

– Жила истощилась! Чего тут оставаться-то? – удивился гном. – Какой прок от дробилки, муку молоть?

– Тоже верно, – поддакнул я. – Люди бы нашли применение, но вы, простецкие гномы, хоть и делаете чудеса всякие, не докумекали!

– Людишки? – хохотнул гном. – Куда им, только хлеб растить да воевать горазды!

– Тогда эльфы. Понадобились же им тоннели!

Роуди метнул взгляд, полный недовольства.

– Чего уж теперь. И вообще, рудокопьи нестроения – давно не моя забота!

Перегнулся через перильца, да так лихо, что я дёрнулся ловить за мелькнувшую пятку. Не пришлось, Роуди отступил назад.

– Закрыты шлюзы, нижние уровни недоступны, а нам туда. Придётся переть вверх, там открывается, потом снова вниз.

– Лучше бы отправился привычно по поверхности! Все ноги стоптал по вашему камню!

Балкончик уходит вдоль стенки слегка вверх, дальше ступени винтом. Я начал считать. На тысячной задрожали ноги, ещё через пятьсот я готов сдаться природе и встать на четвереньки, а Роуди все прёт и прёт несколькими витками выше.

Ступени ведут на площадку, на одну из площадок, соединённые мостиками без перил, висят над бездной, прилепились одним боком к отвесной скале. На самой обширной монументальное строение, двойная арка сплошь из металла, толстые цепи уходят в отверстия вниз, перекинуты через зубчатые колёса высотой в дом.

Роуди направился к трём массивным рычагам. Поплевал на ладони, ударил одну о другую, раздался стук, как от сухих досок. Налёг на правый, под полом защёлкало, колесо с цепью повернулось на пол-оборота и застопорилось, рычаг застрял. Гном чертыхнулся, ладони тянутся к другим рычагам.

– Не тронь! – раздался дрожащий голос за спиной, я чуть не выпрыгнул из сапог. – Брось рычаги! Лучше убирайтесь подобру-поздорову!