Потом я проснулась - Ана Вилард

— Как считаешь? — Агер все еще не мог решить, можно ли оставить могилу в таком виде, и я похлопала его по плечу:

— Думаю, сойдет. К тому же Ольга вроде бы не горит желанием исследовать это место.

— Да, ты права.

Малчик с облегчением вздохнул и, поискав глазами кирку, подвинул ее ногой к стене так, что ее теперь сложно было заметить, не присматриваясь. Отряхнув одежду, он вдруг хлопнул себя по лбу:

— Кольца! Я забыл вернуть их на место.

Видя, что мальчик уже наклонился за киркой, я остановила его:

— Подожди! Это ни к чему. Думаю, мертвецам эти безделушки без надобности, а у нас времени уже нет. Ты же не хочешь потом объяснять своей маме, почему мы ослушались ее?

Представив себе рассерженную Ольгу, охотник поежился, однако все еще стоял в нерешительности. Видя его сомнения, я протянула руку:

— Отдай кольцам мне, я придумаю, что с ними делать.

На самом деле у меня и в мыслях не было избавляться от артефактов, напротив, мне хотелось оставить их у себя. Зачем? Мне сложно было это объяснить даже самой себе. Возможно, это было предчувствие. Или обычное желание обладать чем-то существенным. Не знаю. Так или иначе, но я почувствовала огромное облегчение, когда мальчик с готовностью сунул руку в карман и протянул мне свою находку:

— Бери.

Странно, но как только я почувствовала в своих ладонях металл, у меня появилось почти непреодолимое желание тут же надеть кольца на свои пальцы. При этом меня нисколько не волновал тот факт, что совсем недавно их сняли с мертвецов. Обычно я была очень брезгливой — для меня всегда было проблемой даже надеть чужую куртку, не говоря уже о таких личных вещах как украшения. Но в тот момент жрецы были для меня не людьми, а представителями какой-то неземной цивилизации, почти небожителями — и я с удивлением отметила про себя, что ощущала к ним необъяснимую близость, словно знала их всю жизнь на уровне подсознания. Прежде со мной никогда не происходило ничего подобного, и я на некоторое время была выбита из колеи. И, наверное, мне повезло, что рядом находился приземленный Агер — он не оставил мне времени на сомнения и копание в себе. Раскидав ногами осыпавшуюся глину, он старательно удалил следы нашего пребывания возле захоронения и, еще раз осмотрев все, остался доволен.

— Все, теперь почти ничего не заметно. Пошли. Как твои ноги, кстати?

Этот вопрос застал меня врасплох. Я уже и забыла о том, что совсем недавно испытывала боль при каждом шаге. Чтобы проверить свои ощущения, я осторожно подпрыгнула на месте и с удивлением взглянула на друга:

— Как ни странно, все в порядке. Будто и не было ничего. Как такое возможно?

— Это святое место, — кивнул мальчик в ответ. — Мудрецы упоминали об этом, но я никогда им не верил. Выходит, они говорили правду.

Честно говоря, я сомневалась в том, что в каком-либо мире могли существовать места, способные излечивать раны, но спорить у меня не было никакого желания, тем более что я была ходячим свидетельством подобного чудесного исцеления. И все же я решила пока не выносить окончательного суждения и лично проверить, в каком состоянии находились мои ноги. Конечно, я не стала этого делать при Агере.

Обратный путь мы проделали в тишине. Несмотря на то, что нам было что обсудить, ни я, ни мой спутник не были готовы к беседе — вероятно, Агер хотел хорошенько обдумать все, с чем ему пришлось столкнуться. У меня же голова разрывалась от обилия впечатлений — помимо того, что я побывала в самом настоящем захоронении, мои ноги не переставали удивлять меня. Возвращаясь в свою комнату, я то и дело незаметно подпрыгивала, чтобы убедиться в том, что со мной все в порядке. Наконец, после очередного подскока я приземлилась на небольшой острый камешек, который тут же спустил меня с небес на землю. Заметив, что я снова хромаю, мальчик обеспокоенно взял меня под руку.

— Боль вернулась?

— Да… Но совсем чуть-чуть. Все в порядке, я сама.

Мне было стыдно за свое глупое поведение, наверное, поэтому я предпочла умолчать о том, что произошло. К счастью, к тому моменту мы уже почти дошли до моей комнаты, и спустя минуту я уже сидела на своем постаменте. Наверное, Иштар благоволила нам, потому что стоило Агеру отойти от меня на пару шагов, как в проеме показалась Ольга. Окинув помещение подозрительным взглядом, она сердито уставилась на сына:

— Ты куда пропал? Я же велела тебе не шляться где попало.

— А я и не шлялся, — сердито отозвался мальчик. — К тому же что-то я не помню, как нанимался к тебе в слуги. С чего это ты вдруг заговорила со мной таким тоном?

Женщина тут же пришла в себя и смущенно откашлялась.

— Прости. Само собой вырвалось. Я ведь столько лет жила одна — отвыкла от людей. Я беспокоюсь за тебя, только и всего.

— Ладно, мама, не извиняйся, — Агеру и самому, судя по всему, было неудобно за свою несдержанность. — Я тоже был не прав. Говори, как тебе нравится.

Эта неожиданная сценка, наполненная взаимной нежностью, произвела на меня большое впечатление. Ведь, если подумать, в этом мире отношения между детьми и родителями были чем-то из ряда вон выходящим. Конечно, речь не шла о крестьянском сословье, однако откуда мне было знать, как у них там обстояли дела с проявлением чувств? Никто ведь не говорил мне о том, что здесь было принято любить и лелеять своих отпрысков. Выходит, Агер с Ольгой сейчас проходили через нечто столь же волшебное, как и мое собственное пребывание здесь. Как только до меня дошло это, я постаралась запомнить возникшую передо мной картинку, чтобы она впоследствии напоминала мне о том, что местные люди мало чем отличаются от тех, что жили в моем родном мире.

К сожалению, мать и сын, не привыкшие к проявлению чувств, очень быстро вернулись в свое привычное состояние и теперь снова выглядели как компаньоны — подойдя ко мне, Ольга попросила Агера помочь ей с перевязкой. Пока она осторожно разматывала тряпки, которыми были обернуты мои ноги, я вдруг почувствовала страх. Как-то мне попалась книжка, в которой один из персонажей, перестав чувствовать боль в поврежденных конечностях, сначала обрадовался, а потом выяснилось, что у него там все сгнило — и вообще, в конце он умер. Вдруг у меня то же самое? Судорожно сглотнув слюну, я остановила охотницу, которая уже готова была снять последний слой, и попросила:

— Можно, я сама?

— Конечно, — Ольга, хоть и была удивлена моими словами, все же не стала спорить и отстранилась.

Сделав глубокий вдох, я на секунду закрыла глаза и только после этого сняла с левой ноги остатки ткани, под которой оказались листья какого-то растения, пропитанные маслянистой жидкостью. Взглянув на стопы, я почувствовала такое облегчение, что едва не рассмеялась — несмотря на то, что кое-где кожа все еще была красной, а в нескольких местах я заметила прорвавшиеся мозоли, в остальном все было в полном порядке.

— И? Что там?

Агер подошел ближе, и я тут же прикрыла ступню рукой. Конечно, мне стоило уже привыкнуть к тому, что здесь к таким вещам относились спокойно, но мне все же было неудобно демонстрировать свою изрядно потрепанную конечность. И не важно, что мальчику, возможно, приходилось видеть раны и намного серьезнее — мне нужно было хотя бы в собственных фантазиях остаться девушкой. Так что я извинилась и сказала, что мне нужно побыть одной, чтобы привести себя в порядок. Агер удивленно хмыкнул, но его мать, похоже, прекрасно поняла, в чем дело, потому что тут же потянула сына к выходу.