Виттория - Екатерина Верхова

Тем временем, он заломил мне руки над головой и начал медленно наклоняться к моему лицу. У меня затрепетала мысль «А вдруг поцелует?» Но он наклонился к уху и, едва касаясь губами моей шеи, прошептал:

– Хватит со мной играть, принцесса…

Ах, играть?.. Я не придумала ничего лучшего, чем укусить его за предплечье, выдернуть руки из захвата и использовать прием номер 21, чтоб снова оказаться сверху. Хотела уже заломить руки, как он это проделал со мной, но Калеб меня опередил и закинул руки за голову, на манер подушки и низким голосом сказал:

– Мне даже интересно, что ты сделаешь дальше… Мне нравится, когда девушки пытаются показать характер, – он так выделил это «пытаются», что стало ясно, что для него это тоже перестало быть игрой и он тоже почувствовал то возбуждение.

– Ээээй, я вам не мешаю?! – черт, Никирол, я совсем про него забыла… Он что, все это видел?! Или нет?.. Голос у него достаточно спокойный… Значит, не заметил?.. Хотя нет… Заметил… Ишь, как прищурился, аки голодный крокодил.

– Пытаюсь научить твою сестрицу другим способам быстро разбудить мужчину, – уже абсолютно нормальным голосом сказал Калеб.

– Кажется, это она тебя сейчас учит. Рассказывает…ммм… о пользе холодного душа по утрам, – усмехнулся принц. Значит, он видел все с самого начала… Почему тогда так спокоен? Он бесился, когда Калеб общался со мной просто по-дружески, а теперь даже я заметила, что он возбудился… А принц не обратил внимание?.. Странно это все…

– Спасибо, братец. За такую поддержку я накормлю тебя блюдом, очень популярным у меня на родине. Называется яичница! – торжественно произнесла я, слезая с Калеба и стараясь не смотреть ему в глаза.

– Эй, я тоже хочу яичницу. В уплату того, что я вчера договорился с близнецами, чтоб они отложили занятия! – возмутился парень.

Так вот о чем я забыла! А он-то откуда узнал? Про занятия в целом? Я никому не говорила, близнецы, я уверена, – тоже…

– Откуда ты узнал?

– Она занимается с близнецами?

Это мы произнесли одновременно с братом.

– Сперва завтрак, потом разговоры, – ехидно ответил Калеб.

Я вняла его словам и бурчанию моего желудка и поплелась готовить яичницу. Благо ингредиентами я закупилась по приезду.

– Мы пойдем, проветримся, – веселым голосом сказал Никирол. – Будем на крылечке, дабы не отвлекать женщину от готовки…

– Ага, – рассеянно ответила я, мелко нарезая сыр и ветчину.

* * *

– О чем ты хотел поговорить? – поинтересовался Калеб у своего лучшего друга. – Если о том, что было…

– Расслабься, – принц сел на любимое место своей сестры, на которое она, заботясь о своем организме, подложила подушечку, и вытянул ноги. – Я решил, что я не против, если вы немного позаигрываете друг с другом…

– Объяснишь? – вздохнул Калеб, пристраиваясь рядом.

– Я наблюдал вчера за тобой. И заметил то, чего не замечал раньше.

– Что же? – напряженно спросил Калеб. Ему слабо верилось в то, что принц прекратит оберегать сестру, а значит, ведет какую-то игру…

– Нежность и заботу. Её вчерашнее состояние у человека, к ней безразличного, могло вызвать лишь отвращение, но ты смеялся, шутил и наслаждался ее обществом, несмотря на то, что она пока далека от леди и полночи знакомила нас с фольклором ее старого мира, который, мягко говоря, не соответствует нашим нормам морали и нравственности.

– Тебе показалось, – равнодушно ответил Калеб.

– Ага, а то, что было буквально двадцать минут назад, мне тоже показалось? – усмехнулся принц.

– Ну я же все-таки мужчина… Ты бы удержался, если б симпатичная девушка покувыркалась с тобой с утра?

– Ты можешь убеждать себя, но я знаю тебя с рождения… – засмеялся принц. – К тому же, вынужден тебя расстроить, но во взгляде Витты я увидел только желание. Ни нежности, ни любви… Считай, что ты сейчас на месте всех тех девушек, которыми просто хотел обладать.

– Ты думаешь, меня расстроит то, что какая-то девушка меня желает? – заставил себя улыбнуться парень.

– Не какая-то, а принцесса. Ты прекрасно знаешь, к каким последствиям это приведет, – принц вдруг изменился в лице, сразу стал сосредоточенным и деловитым.

И тут лучшему другу принца стало все ясно. Его просто нагло хотели использовать… При этом позволяя ему знать, что именно использовать.

А началось все с того, что королевство Танцар прознало то, что принцесса вернулась «из монастыря» в родные пенаты и вполне вошла в брачный возраст. Король того королевства поднял древний брачный договор, который был заключен двумя державами с целью обмена опытом по разным вопросам. А королевству… нашему… это было выгодно, чтоб иметь дружественное государство на чужом континенте… Вот и аукнулось. Король того королевства обнародовал желание поженить своего старшего сына на принцессе Элруса, а король нашей стороны изъявил протест и попросил подождать несколько лет, для того, чтоб их дети познакомились и привыкли друг к другу (на самом деле просто не хотел отпускать только что обретенную дочь). Правителю Танцара понадобилась срочность, чтоб главы других государств не подсуетились, и он начал настаивать на скорой свадьбе. В итоге пришли к тому, что ровно через год должна состояться помолвка. В таком случае на нас не пойдут войной объединенные королевства (это читалась между строк).

Принц же хотел хоть как-то задержать сестру в стране, а также открыть в ней вторую стихию, чтоб, когда она оказалась у номинального врага, не осталась без защиты… А следовательно, «открыть чакры» и воспользоваться знаниями Калеба. Ведь принцу известно, что Калеб даже для обыкновенной любовницы готов открыть секретик, два. Ну а что говорить про девушку, которая так запала ему в сердце…

Все это стремительно пронеслось в голове у Калеба, а как уж было на самом деле, мы рано или поздно узнаем. Или не узнаем.

– Не стыдно тебе сестру подкладывать под первого встречного? – хрипло спросил Калеб.

– Во-первых, ты не первый встречный. А ей нужна защита… И тебе это известно… – замялся Никирол. – Нам надо пользоваться тем, что в первичном договоре не было прописано, что она должна быть девственницей. Мало ли какие дополнительные соглашения они нам вышлют… Ты пойми, я не бессердечный брат и друг. Я просто хочу ее защитить.

– Если ты хочешь, чтоб я это сделал, сотри мне память, – тихо сказал Калеб. – Или измени. Если я это сделаю по всем этим причинам, это будет предательство… Какие бы цели мы не преследовали… Я разумом понимаю, но все равно это как-то неправильно…

– Я рад, что я в тебе не ошибся. В твоей памяти я сохраню шутливый разговор о том, что я вроде как не против ухаживаний, – сообщил Калеб, дотрагиваясь рукой до лба друга. Мгновенная вспышка. Боль. Пустота…

* * *

Когда ребята вернулись, яичница, посыпанная сыром и ветчиной, уже лежала на тарелке, а мои эмоции улеглись. Разумом я понимала, что то, что испытывал мой организм, – это нормальная реакция. Но сердце все равно начинало бешено стучаться от воспоминания. Тем не менее, я заставила себя попросту перестать об этом думать и встретила их радушной улыбкой.