Про девушку, которая была бабушкой - Наталья Нестерова

Женя расслабился, но продолжал звать меня по имени-отчеству, несколько раз упомянул про мою молодость, как бы сохраняя и подчеркивая дистанцию.

Надо же, как отличаются между собой зрелые мужчины! Гораздо сильнее, чем юноши и молодые люди периода гиперсексуальности. Одни пенсионеры женятся на подружках своих внучек (мой бывший муж явно из их когорты), а другие, как Женя, смущаются тому, что само в руки плывет.

Я представилась студенткой третьего курса филологического факультета МГУ. Я ведь ею когда-то была.

У Жени, как он скупо рассказал, старший сын работает в Германии, в фирме, производящей удобрения. У него двое детей, супруга Жени практически все время при внуках, которых обожает. Он тоже обожает, но видит редко. Дочь живет на Бали. Окончила институт, уехала в теплые страны, сначала в Индию, в Гоа, потом в Таиланд, теперь вот на Бали.

Женя имел семью и был одинок. Печально и, думаю, незаслуженно. Мне захотелось развеять его грусть, которая невольно проявилась, когда он говорил о семье. И был еще один момент из прошлого, в который мне бы хотелось внести ясность. Вдруг мы с Женей больше не увидимся. Я уже переоделась в свою одежду и пора было честь знать.

– Ко всем моим достоинствам, которые вы так любезно подчеркивали, – сказала я, – есть еще одно. Я умею гадать!

– На кофейной гуще? – скривился Женя.

– Отживший способ, новомодный – на испитом чае.

– Извините, Александра Петровна, но я плохо отношусь ко всякой оккультной белиберде, экстрасенсам, астрологии…

– И правильно делаете! Астрология – блудная дочь, которая в прошлые века подкармливала маму-астрономию. В Америке есть фонд Джеймса Рэнди, который гарантирует приз в миллион долларов любому лицу, которое продемонстрирует какие-либо экстрасенсорные или паранормальные способности в условиях корректного эксперимента. За двадцать лет была масса претендентов, и все провалились. А известные экстрасенсы и не суются. Да и зачем? Они и так миллионеры. В литературе популярный ход – цыганка нагадала. То есть некая сквозная линия с предсказанием, которое обязательно сбывается. Мне цыганка нагадала двух мужей, от одного сын, от другого дочь, с первым мужем я разойдусь, а второй умрет от рака…

– Вы верите, что такой будет ваша судьба? – насмешливо спросил Женя.

– Я сказала «я»? Простите, оговорилась. Это моей маме цыганка нагадала. И не запросила платы, что было странно и внушало пророчеству доверие. На самом деле рядом крутился цыганенок, который стащил у мамы кошелек. Моя мама была замужем один раз и счастливо, родилась только я. – Пришлось реальную биографию мамы использовать. Но сути это не меняло. Я продолжила натиск. – Даже если вы не верите, это ведь забавно, щекочет нервы. Пожалуйста, позвольте вам погадать! Я не предсказываю будущего, а только вижу прошлое. Вам будет любопытно, обещаю.

– Хорошо, – сдался Женя. – Что нужно делать?

– Вывалите заварку из чайника на тарелку, пальцем поводите, чтобы получился рисунок, орнамент, просто горки – неважно.

Женя послушно выполнил просьбу, я пододвинула к себе тарелку и стала с умным видом ее изучать.

– Я, конечно, вижу, что вы давно в браке, что у вас есть сын, дочь и двое внуков.

– Поразительно! Ведь я и словом не обмолвился о своем семейном положении.

– Не спешите иронизировать. Вот этот участок. Он говорит… говорит о какой-то бумаге. Письмо, объявление в газете, на стене, документ – бумага, точнее не скажу. Это было давно, возможно, в юности. Бумага произвела на вас большое впечатление. А кончилось все разочарованием.

Я подняла голову и уставилась на Женю с милой, а скорее, с глупой улыбкой. Он смотрел прямо на меня. Серьезно, без удивления, пристально, без эмоций. Так, наверное, смотрит следователь на допросе, когда подозреваемый вдруг выдает сведения, в которые невозможно, но приходится поверить. Стройная версия летит в тартарары, улики тухнут на глазах, а доказательства обращаются в пыль.

– Вы ни при каких обстоятельствах не могли знать события, случившиеся в моей юности, – проговорил Женя. – Вы тогда еще на свет не появились. И я о них никому не рассказывал.

– Получилось! – воскликнула я. – Снова получилось! Извините, я вас разыграла! Проверила свою теорию. Она в копилку нашего с вами убеждения, что всякая оккультность – бред собачий. Любой человек, если покопается в своем прошлом, найдет и бумагу, и разочарование. Поехал по объявлению, купил машину или корову, или шубу. Машина оказалась битой-перебитой, корова не доится, а шуба облысела. Хотите знать, какие еще в моем арсенале приколы?

– Было бы любопытно.

– Несколько лет назад какой-то человек серьезно повлиял на ваше материальное положение. При этом я не уточняю, в положительную или в отрицательную сторону. Родился ребенок. На него нужно прорву денег. Бабушка оставила наследство. Приятель устроил вас на денежную работу. Приезжий родственник заснул в постели с сигаретой и едва не спалил вам дом. Пожарные со своими брандспойтами довершили катастрофу. Надо ремонтировать квартиру и покупать новую мебель. И так далее. Беспроигрышно! Евгений Евгеньевич, в ответ на то, что раскрыла свой фокус, расскажите про свой случай. Или это страшная тайна?

– Не такая уж тайна, тысяча лет прошло. Когда я учился в старших классах, получил от девочки письмо, объяснение в любви.

Он замолчал. Я спросила:

– Хорошее письмо?

– Необыкновенное. Я возгордился, был поражен, что могу вызывать подобные чувства. Значит, сто́ю больше, чем раньше за собой числил. Мне стало легче, веселее – ходить, дышать, думать, избавиться от морока подростковых комплексов.

– В чем же заключалось разочарование?

– Девочка, с которой я стал дружить, встречаться, оказалась совершенно неинтересной, пресной, серой. С ней было отчаянно скучно. Я не знал, как от нее избавиться.

– Но вы спрашивали ее про письмо, удивлялись тому, что она его написала?

– Мы никогда не говорили, не вспоминали про то письмо. Она не заводила речь, а мне было неловко.

Ира Комарова, я тебя ненавидела всю жизнь, а теперь прошу прощения. Я считала, что ты запрыгнула на мое место, присвоив мои лавры. А ты про них и не подозревала. Живи с миром!

– Наверное, ваша Татьяна Ларина откуда-то передрала послание, из какого-нибудь романа, – предположила я.

– Нет, там были описаны обстоятельства школьные, нашего класса, такое нельзя было списать из книжки.

«Когда во время контрольной или сочинения по литературе ты поворачиваешь голову и смотришь в окно, мне отчаянно хочется стать тем деревом, которое обкорнал наш физрук, и теперь ясень похож на многорукого буду с ампутированными конечностями, мне хочется, чтобы ты также смотрел на меня – спокойно и задумчиво, пусть без восхищения, без любви, только смотрел», – простыми предложениями я не могла высказать свои чувства, только сложными. Гоголь в юбке.