Миднайт. 1. Наместник ночи - Мила Нокс

Всех других.

Исключая себя.

– Я встану на жертвенник, – повторил Филипп.

Он всегда был таким. Всегда – хоть и младший, хоть и второй, хоть и слабый. Но внутри – сильный. Именно Филипп забирал боль Франциска. Не наоборот. Франц не умел. А Филипп – да. Только он мог принять ужасную правду, сказанную доктором. Принять как есть. И волновался Филипп не о себе, а о том, чтобы старший брат пережил горе.

Франциску стало тошно и больно.

– Нет, маленький лжец-с, – усмехнулся Богомол. – В Пещере Правды никогда не будет по-вашему, ибо вы не ведаете истины. Вашу судьбу решит закон. Достань лунар!

Богомол кивнул темноглазому стражнику, и тот с рвением бросился к нему – наконец-то он был полезен любимому хозяину! Хризалида подлетел к накидке, покопался в ней и вытащил блестящую монету.

– Вот он! – хихикнул он. – Вот!

Одна сторона монеты была золотой, с изображением полной луны, а обратная – серебряной, с рогатым месяцем.

– Итак, с-старший брат – золото, младший – с-с-серебро.

Стражник подбросил лунар, и монета, яростно засверкав, прокрутилась в воздухе и упала на пол.

Золото.

Полная луна.

Франциск.

– Так желает Истина, – просвистел Богомол.

Францу показалось, что Богомол знал – будет именно так.

– С-с-сюда, с-старший лжец-с.

Одна из ног выдвинулась, скрипнув по полу, и указала Францу, куда идти. Темно-красная плитка по всему залу была покрыта рисунками: кольцо, из которого отходила длинная линия, оканчивающаяся тем или иным знаком. Франц видел на концах линий крылья, цветы, сердца, месяцы… Богомол же указывал на большое изображение песочных часов, заключенных в круг.

Когда Франц на подгибающихся ногах подошел ближе, Богомол вытянул зубчатую уродливую лапищу и подтолкнул мальчика на жертвенник.

Франц задохнулся окутавшей его тьмой. Стало тяжело дышать. Страх сдавил горло. Ужас накрыл с головой, и мальчик на секунду потерял над собой контроль. Перед глазами вдруг возникла темная дверь, но тут же исчезла. Он вновь стоял в зале, гигантская лапа Богомола лежала на его плече, и мальчик чувствовал впивающиеся в кожу жесткие зубцы – каждый длиной с мизинец.

– Время ис-с-спытания!

Лапа перестала нажимать на плечо Франца: Богомол указал на золотой люк.

– Иди туда, младший лжец-с.

Франц поднял голову и наконец встретился взглядом с Филиппом. Потом младший близнец отвел глаза и, шатаясь, подошел к указанному месту.

– Перед тобой печать, закрытая з-з-замком-с.

Вдруг громко щелкнуло.

В щите отодвинулась пластина, открывая черное отверстие-скважину.

– Ты должен отгадать з-загадку, найти верный ключ и ус-с-спеть открыть замок. А ес-сли ошибешьс-ся, я вырву у твоего брата глаз-з-з-а.

Франциск обмер. Ледяная тьма окатила его с головы до ног, паника сдавила горло.

Темноглазый стражник потирал ладони, второй же – немой – тревожно поглядывал то на одного брата, то на другого.

– Итак, час-с-с настал!

По залу метнулась тень, всколыхнув пламя светильников. Богомол вскинул над Францем лапу с жуткими песочными часами, и глаза в них заколыхались.

– У тебя вс-сего минута. Готов?

Филипп, оцепеневший, с широко распахнутыми от страха глазами, ничего не мог ответить. Но этого и не требовалось. Рисунки на глиняных плитках засветились, вдруг полезли вверх и в стороны, выпячивая тускло блестящие бока. Длинные ключи – а это были именно они, догадался Франц – становились объемными прямо на глазах.

Франц уставился на те, которые выросли из пола возле жертвенника.

Ключи были металлическими, длиной в две ладони. С одной стороны стержень венчало кольцо, а с другой была бородка в виде звезды, кометы, креста, мотылька…

– Пос-смотри вокруг с-себя, маленький лжец-с. Тебе нужно выбрать единс-ственно верный из этого множес-с-ства…

Ключи росли, тихонько позвякивая и дзинькая, когда наконец выпрыгивали из пола целиком. Скоро вокруг Богомола и Филиппа весь пол был усыпан длинными поблескивающими ключами.

В зале повисла тревожная тишина.

– А теперь – загадка!