Звездная королева - Рошани Чокши

Привлеченная звуками, я повернулась к трем девочкам, замершим перед цветастым шатром. Я его узнала и нахмурилась. То был шатер заклинателей змей с моего десятого Дня возраста. И перед ним стояли Джая и Малика, а значит, третья девочка… я.

Видение сменилось.

Теперь я стояла внутри шатра заклинателей перед корзиной с кобрами. Амар гладил чернильно-черных тварей, похлопывал их по головам. Снаружи раздался возмущенный и испуганный детский вскрик, и руки его дрогнули. Это был момент, когда я проиграла спор с единокровными сестрами. Сейчас они втолкнут мою юную версию в шатер…

Видение вновь изменилось, и, стоя в тени, я наблюдала за маленькой собой, лежащей лицом в грязи. Мои сестры перевернули корзину со змеями. Я смотрела, как девочка на земле сжимается в ожидании укуса, стискивает кулаки, закрывает глаза… но змея, которую мгновение назад погладил Амар, лишь проскальзывает мимо и игриво щелкает языком у детского ушка. Я слышала, как Амар из прошлого облегченно вздохнул.

А затем изображение исчезло, ореол вокруг пламени померк до крошечного огонька. Я прислонилась спиной к стволу. Амар был там накануне моего десятилетия. Все это время он наблюдал за мной со стороны.

Защищал меня.

Я потянулась за очередной свечой, но, погрузившись в новое видение, застыла. Мне явился профиль незнакомки. Затем картинка расширилась – женщина находилась в стеклянном саду. Она склонилась над хрустальным розовым кустом, так что волосы прикрыли ее лицо, затем распрямилась и протянула рубиновый цветок Амару.

От простого жеста веяло тихой любовью; алые грани хрустальной розы несли в себе обещание и признание. Конечности мои налились свинцом. Я вновь и вновь смотрела, как женщина вкладывает цветок Амару в руку.

Сердце болезненно сжалось. Он обманул меня, заставив поверить, будто я не просто принцесса Бхараты. На секунду я пожалела, что не выпила яд. Тогда бы я хоть как-то управляла собственной жизнью, но вместо этого теперь захлебывалась осознанием, что сама себя обманывала так, как не обманывал никто другой. Я так страдала от одиночества, что ошибочно приняла нашу связь за нечто иное, не углядев в ней предательства. Но тогда… зачем Амар защищал меня, если любил другую?

От пламени свечи я оторвалась, хватая ртом воздух. Я прижалась лбом к коре дерева и вдохнула пьянящий аромат свежей земли и гвоздики. И уже хотела потянуться за новой свечой, когда снизу донесся голос…

Я резко обернулась. В длинном обсидиановом зеркале мерцала девушка. Я мгновенно ее узнала. Нритти. Даже расплывчатое отражение ее было прелестно. Волосы окружали ее черным покровом – прямые, так непохожие на мои беспорядочные, вечно спутанные черные кудри. Кожа ее светилась нежным медовым оттенком – против моего смуглого лица.

– Это правда ты, – выдохнула Нритти, и отражение ее дрогнуло.

Она была лишь зыбким образом, но казалась пленницей портала, запертой за обсидиановой завесой. И голос ее окутывал знакомым теплом.

– Нритти? – отважилась я.

Она кивнула и улыбнулась:

– Ты меня помнишь?

– Я… – Я осеклась.

Я знала ее. Но не помнила. Не по-настоящему. Я знала ее по воспоминаниям.

– Я ждала. – На глазах Нритти блеснули слезы. – Я искала тебя веками. С тех пор как тебя забрали в этот жуткий дворец… я верила, что найду тебя. А потом все это… – Она умолкла, всхлипнула и закончила, задыхаясь от боли: – А потом все изменилось.

– Где ты? – спросила я. – Как ты вообще… нашла меня?

– Через зеркала. – Нритти коснулась черной завесы. – Я знала, что есть портал, ведущий из Иномирья в его дворец.

Это «его» она практически прошипела, отказываясь произносить имя Амара.

– Я понимала, что твое возвращение лишь вопрос времени, и вот ты здесь! Едва ты вошла в комнату, как я почувствовала. Мое собственное зеркало вспыхнуло.

Я молчала, язык не слушался. А в глубинах разума предупреждающим звоном раздавался голос Гупты:

«За иными дверьми здесь кроется такое, что лучше их не открывать. Хитрые, темные твари. Они могут принять за приглашение сущую мелочь, вроде человеческого дыхания поблизости».

– Итак, теперь ты знаешь… знаешь, на что он способен, – промолвила Нритти и прижала ладони к стеклу, будто отчаянно хотела освободиться. – Нужно вытащить тебя отсюда.

Я кивнула, все еще ошеломленная. Бесчисленными нитями, вырванными из гобелена. Мертвецами, что бродили по коридорам мимо моих покоев. Забытым прошлым. И обещаниями и мечтами, в которые Амар заставил меня поверить.

Я подняла глаза на Нритти:

– Где ты была? Почему сейчас?

Она ответила горестным взглядом, тут же меня приструнившим.

– Не так-то просто попасть в эту часть Нараки. И еще труднее остаться.

– Расскажи мне все. Откуда мы знаем друг друга?

– Мы росли вместе. – Нритти неопределенно указала на воспоминания на верхних ветвях. – Наша история где-то на этом древе. Мы были как сестры…

Я нахмурилась. А как же видение с Амаром и другой женщиной. Это ведь его воспоминание, верно?

– Была одна свеча, – начала я, – и женщина, она…

– Всегда есть какая-то женщина, – небрежно отмахнулась Нритти. – Он заманивает их в ловушку. Находит одну девушку за другой, и даже красота значения не имеет. Он питается от них. Он – Смерть и может творить все, что пожелает.

– Но почему эта женщина в моих воспоминаниях?

– Ты, должно быть, узнала о его деяниях, – выпалила Нритти. Лоб ее покрылся испариной, в воздухе запахло металлом. – Уверена, ты в конце концов разгадала его планы. Может, даже нашла древо памяти другой девушки, отсюда и воспоминание.

В животе словно разверзлась бездна.

– Другое древо?

– О да. Сотни деревьев, сотни девушек. Таких, как ты.

Я молчала. Неужели я вновь ошиблась? Мне почудилась невыразимая любовь между Амаром и той женщиной в пламени свечи. С другой стороны, он древний и бессмертный. Вероятно, он просто научился красть сердца так, будто у него самого есть душа.

– Но откуда ты знаешь?

На лице Нритти мелькнула едва заметная жалостливая улыбка, словно ей приходилось объяснять ребенку простые истины.

– Гороскоп пророчил тебе мрачное будущее?

Я кивнула.

– Как и им всем, – вздохнула она, и небрежные слова вонзились в меня точно острые клинки.

«…Находит одну девушку за другой, и даже красота значения не имеет». Я тоже не имела значения.

– А затем он соблазняет их, туманит разум силой, внушает, будто все по-настоящему…

Я вспомнила, как менялась погода за окнами тронного зала. Как пол вздымался под моими ногами и я бежала, а потом в стеклянном саду рухнула прямиком в объятия Амара. Он все подстроил. Я прижала к груди стиснутые кулаки. В Бхарате я находила утешение, цепляясь за мамино ожерелье. Теперь держаться было не за что, кроме слов, воздуха и ложных надежд.