Эльфы сумеречной башни - Морвейн Ветер

Свеа кивнула и попыталась встать, но глядя, как дрожат пальцы вампирши, сжатые на краешке стола, Раймон попросту взял её на руки и понёс в спальню.

– Я навещу Сильвару и вернусь, – сказал он, целуя бледный прохладный лоб.

– Рада, что ты образумился, – Свеа слабо улыбнулась. Раймон не стал её разубеждать.

Вернувшись к эльфийке, он обнаружил, что та сидит в освободившемся кресле. В левой руке её было печенье, а в правой – всё та же «Легенда о Звере».

Почувствовав приближение Раймона, она вздрогнула. Опустила взгляд в книгу, но жевать не перестала.

– Думаешь, там есть ещё что-нибудь полезное?

– Что? – девушка покраснела. – Нет, простите. Просто интересно, встретится ли он снова с… – Сильвара покраснела ещё сильнее. – А вы не читали, да?

Раймон покачал головой. Махать мечом ему было куда интереснее, чем читать, как это делают другие, но он не хотел в этом признаваться.

– Сильви…

– Вы хотите… – девочка побледнела.

Раймон вздохнул. Вот и верь после этого словам о том, что миньоны сами будут мечтать подставить тебе шею. Сильвара была пока что всем хороша, вот только есть её всё равно было стыдно.

– Пока нет, – сказал он. – Знаю, ты, наверное, устала, но я хочу, чтобы ты нашла ещё кое-что.

– Да, атхэ, – Сильвара улыбнулась, и лицо её будто бы засветилось изнутри.

– Поищи, пожалуйста, есть ли способ полностью изменить запах вампира?

Сильвара задумалась, а затем серьёзно кивнула.

– Хорошо, атхэ, – на секунду она закусила губу, а когда Раймон уже повернулся, чтобы уйти, окликнула его. – Атхэ… а то, что мы ищем… Это для Свеа, да?

Раймон усмехнулся. Он уже не раз замечал, что даже собственные миньоны зовут Свеа по имени. Как при этом командор умудрялась сохранять дисциплину в полку, Раймон не представлял.

– Да, – сказал Раймон, обернувшись через плечо.

Сильвара серьёзно кивнула и отложила книгу в сторону.

– Тогда вы утром зайдите. Я за ночь постараюсь найти.

Раймон кивнул и вышел.

Но на следующий день он добрался до библиотеки только к вечеру, и то ненадолго. С самого утра прилетел гонец с вестью, что полк должен быть готов к полуночи – тогда же прибудет император. Солдаты чистили двор и лошадей, последний раз репетировали построение, которое закончилось явлением едва стоящего на ногах командора. Раймон с трудом заставил себя не отводить взгляда от медленной, ковыляющей походки Свеа, но та честно выстояла перед полком два часа, после чего едва не свалилась в подставленные ей руки. Стараясь никому не попадаться на глаза, Раймон оттащил её домой, несколько раз спросив:

– Каково чёрта ты делаешь?

– К визиту императора всё должно быть готово, – упрямо отвечала Свеа.

– Ты сама-то была бы готова, – Раймон уложил Свеа на постель и принялся раздевать.

– Что ты творишь? – спросила Свеа и попыталась сесть, но без всякого успеха.

– Поспи хоть до одиннадцати, – примирительно попросил Раймон, и Свеа, поколебавшись, кивнула. – Я скажу Алмонду, чтобы разбудил.

Свеа поймала его руку, уже готовую соскользнуть прочь.

– Раймон…

Раймон поднял взгляд на командора.

– Ничего, – Свеа отвернулась.

Раймон крепко сжал её руку в ответ и поспешил в библиотеку.

Сильвара дремала над раскрытой книгой.

« ...Сверкающий меч пронзил брюхо демона…» – виднелось из-под её взлохмаченного затылка.

– Сильви, – Раймон потряс её за плечо, и девочка вскинулась. Затуманенный взгляд медленно сфокусировался на Раймоне.

– Атхэ… – Сильвара помотала головой, будто мокрая кошка. – Я нашла. Вот здесь, – она откопала среди других потрёпанную книжку «Об ароматах крови». – Всё очень просто. Запах создаёт кровь. Сир чует в обращённом свою кровь. И так же можно почуять принадлежность вампира к определённой семье. Но кровь состоит из двух частей: вечная – та, что присуща самому носферату. И временная – та, что приходит к нему с едой. Так кровь могущественных существ даёт выпившему их силу, но только на время. Другое дело – кровь, использованная для обращения. Запах и сила сира сопутствуют вампиру постоянно. Но после еды ненадолго свойства его организма меняются, и он пахнет едой.

– То есть, чтобы присвоить себе чужой запах, нужно выпить его крови?

– Да, но это поможет лишь ненадолго. Запах и сила сира будут возвращаться вместе с жаждой.

Раймон усмехнулся. Так просто.

– Спасибо, – он потрепал Сильвару по затылку, а затем рука его замерла. Девочка выглядела необычайно… аппетитно. Будто булочка с апельсиновым джемом. И самым отвратительным оставалось то, что Раймон прекрасно знал – сегодня ему в самом деле нужна кровь. Он вымотался и устал, а день, по сути, только начинался.

Сильвара поймала его взгляд и замерла, будто кролик перед удавом.

– Атхэ… – сказала она неуверенно, сама не осознавая, что пытается надавить на жалость.

Раймон только кивнул.

Сильвара облизнула губы.

– Если хочешь, можем попробовать по-другому, – предложил Раймон, – тебе должно быть приятно, если я…

Девочка покраснела.

– Я никогда… – выдавила она. – Если вы хотите… гос… Раймон. Но если можно, я бы сделала как в прошлый раз.

Раймон кивнул.

– Уйдём отсюда.

Они переместились в уже знакомую гостиную, и снова Сильвара упала на колени – изящная, будто птица, подбитая стрелой охотника.

Её губы мягко обхватили освободившийся от ткани член. Она старалась изо всех сил, но движения её были механическими, а вид беззащитного существа, сгорбившегося у его ног, вызывал у Раймона непреодолимое отвращение.

Раймон закрыл глаза, пытаясь представить на месте Сильвары кого-то другого. Вначале мысли его метнулись к Свеа, но он тут же понял, что коленопреклонённая Свеа вызывает у него только тоску. Свеа хотелось видеть лежащей рядом и обнимающей его. Или стоящей в полный рост на плацу и принимающей парад гвардейского полка. Мысли же о том, что можно поставить Свеа на колени, заставляли думать о её изуродованном сейчас теле и неведомом глумящемся сире.

Раймон прогнал их и представил между своих ног бледные губы на безупречном лице фарфоровой статуэтки. Влажные длинные ресницы и растрепавшиеся белые кудри.

Он не заметил, как с силой вдавил в свой пах голову Сильвары и бурно кончил, представляя, как изливается в девственное и ранимое нутро Ингрид, стоящей на коленях, целующей, принимающей его в себя. Только услышав испуганное мычание, он открыл глаза и, поняв, что натворил, притянул к груди перепуганную Сильвару.

– Прости, прости, прости, – зашептал он торопливо, приглаживая промокшие от пота пряди волос.