Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

Хильда молчала, потом, наконец, произнесла:

— Что же вы такое пережили, господин Маттиас?

— Я был заперт в шахте целых два года. То, что я видел там и пережил, настолько глубоко отложилось в моей памяти, что я не могу от этого освободиться. У меня был брат, сводный брат, которого я очень любил. Нет, мне тяжело говорить о нем!

— Возможно, вам станет легче, если вы расскажете об этом! О, как часто мне нужен был кто-то, с кем я могла бы поговорить! Обо всем, что накопилось в душе. Бедный господин Андреас, когда он вез меня сюда, я не могла остановиться, просто ужас, мне было так стыдно, но я ничего не могла с собой поделать.

— Думаю, тебе приятно было поговорить с кем-то, а Андреас не осмеливался перечить…

— Поэтому я и могу понять, каково приходится вам. Я не напрашиваюсь, чтобы вы рассказали об этом именно мне, но можете быть уверены, я никому об этом не расскажу.

— Где ты научилась так хорошо говорить, Хильда? И так умно!

Она смутилась.

— Моя мать меня многому научила. Я всегда старалась быть похожей на нее. Я думаю, когда человек умирает, он передает другому свои лучшие качества, чтобы добро не пропадало.

— Прекрасная мысль.

Оба замолчали. Возможно, оба думали о том, что из душевных качеств Юля Ночного человека мало что можно было перенять.

— Что же произошло с вашим братом? — тихо спросила она.

— Он был одним из «меченых» Людей Льда. Он ничего не мог с собой поделать. Но он пытался отделаться от меня, это он… Нет, я не хочу очернять его.

Маттиас с трудом собрался с мыслями.

— Извините, — сказала Хильда, — мне не следовало спрашивать об этом. Но теперь я понимаю, что вы не такой безоблачно счастливый, каким кажетесь со стороны.

— Нет, я совсем не такой. Так что ты понимаешь теперь, почему я не могу на тебе жениться. Я не могу втягивать жену в свою преисподнюю.

— Но, я думаю, женщина сочтет для себя прекрасной задачей успокоить вас! — пылко воскликнула она. — Думаю, что это именно женская задача! Ведь женщина хочет представлять для мужа подлинную ценность, и я уверена, что женщины могут вынести все, что угодно, ради любви!

Он улыбнулся.

— Я не думал, что ты так хорошо знаешь женщин.

— Но я знаю себя!

Маттиас положил руку ей на плечо.

— Так что ты теперь знаешь, что у тебя есть поклонник. На этом мы, я думаю, и остановимся.

— Эли говорила о тоске, — мечтательно произнесла она, — что это самое красивое, что может быть.

— Красивее, чем любовь?

— Этого она не говорила. Она говорила, главным образом, о тоске по чему-то… Но, я думаю, она права. Я знаю, что такое тоска. Она болезненна — и она обогащает. Вы тоже знаете это, не так ли? Знаете, как она переполняет человека, так что тот начинает чувствовать вокруг себя пустоту, словно все уходит в глубь него самого — земная красота, человеческая дружба… все это безысходно пребывает в нем самом. Вы тоскуете о том, чтобы кто-то разделил с вами печаль, но считаете, что не имеете на это права.

— Да, это так.

— Было очень любезно с вашей стороны поговорить со мной, это принесло мне огромную радость, надеюсь, что вы когда-нибудь найдете того, кто вам дорог.

— Ты думаешь, этим человеком не можешь быть ты?

Она вздрогнула.

— О, нет, ни в коем случае! Разве можно ставить нас рядом? Я уже говорила об этом господину Андреасу и повторяю вам: я совершенно готова прожить жизнь в одиночестве.

— Но тоску ты себе оставляешь?

— Да, и мечты. Вы придали содержательность моей жизни. Хотя это произошло раньше, после того, как я приехала сюда, в Элистранд: моя жизнь стала беспредельно богатой! Я так счастлива, господин Маттиас!

Он встал.

— Приятно слышать об этом. А теперь мне пора. Спасибо за беседу.

Она тоже встала.

— Это я должен благодарить вас. Вы позволите мне сказать, что я считаю вас самым прекрасным из всех людей, которых я встречала?

Маттиас улыбнулся.

— Спасибо, Хильда. Увидимся.

Когда он ушел, она позвала детей обедать. Она шла и мысленно улыбалась. Его слова совершенно сбили ее с толку.

Кто-то любит Хильду дочь Юля? Ту, у которой не было даже друзей?

Воистину, последние дни перевернули ее жизнь!

Хорошо, что она не проговорилась о господине Андреасе. Из этого все равно ничего не выйдет, она только огорчила бы милого господина Маттиаса.

В глубине души она подозревала, что он просто хотел успокоить и развеселить ее — но это было неважно. Его слова принесли ей невыразимую радость.

И она знала, что вечером приедет господин Андреас. Он сказал об этом Эли.

Может быть, ей и не удастся перекинуться с ним словечком. Но просто смотреть на него — такая радость для нее!

Какой прекрасной может быть жизнь! Она никогда не подозревала об этом!

7

Над еловым лесом поднялась луна. Две еловые верхушки на миг четко выделились на фоне желтого диска, потом луна поднялась выше и во всей своей полноте и округлости воцарилась на ночном небе.

Хильда стояла у окна и смотрела на луну. Как уютно и безопасно она чувствовала себя в Элистранде! А если бы она жила одна в горах? Она ни за что не решилась бы теперь на это! Никогда не боявшаяся одиночества, она теперь страшилась темноты. И в этом не было ничего удивительного.

Каким мистическим казался пейзаж в лунном свете! Высокие кусты можжевельника на холме бросали на Элистранд длинные тени, пригорки и лужайки были совершенно незнакомыми.

После разговора с Маттиасом она никак не могла заснуть. Вот уж никогда бы не подумала, что его тяготят воспоминания! Да, он пережил много дурного. А она-то думала, что богатые и знатные живут беззаботно!

Разумеется, эти разговоры о сватовстве были просто шуткой, но все-таки она нравилась ему! Думая об этом, Хильда испытывала чувство гордости.

Приглядевшись, она наморщила лоб: что это движется там среди деревьев? Какая-то тень подходила все ближе и ближе. Кто-то бежал, нет, скакал на четвереньках среди елей.

Огромная собака? Или кто-то еще? Это было какое-то животное, но вело оно себя странно. Вот исчезло. Опять! Опять появилось и движется по гребню холма, легко и