Миледи и притворщик - Антонина Ванина

– … владычица смертных, государыня всех людей, ты беспрестанно величественнее, чем любое человеческое существо. Я проделал мой путь, я нашёл тебя, и знаю тебя. Я знаю твоё имя, и я знаю имя той, которая внутри тебя. Сокрушительница недругов, владычица огня, поглощающая мольбы, которые обращены к тебе. Разрушительница душ людей и пожирательница их тел. Завоевательница сердец и поглотительница их. Ужасная госпожа грозового ливня, уничтожающая огнём всех тех, кто приходит к тебе – вот твои имена. Ты призовёшь меня в день тьмы, а я призову тебя в день обретения новой обители. Я дам тебе власть, а ты дашь мне силу и могущество карать твоих врагов…

У меня мурашки побежали по спине от его воззваний. Я невольно отступила назад и прижалась спиной к Стиану. Его рука коснулась моего плеча и на миг я обрела спокойствие. А после я присмотрелась к Сеюму и заметила багровые знаки, начертанные на его лбу.

– Это же не… – прошептала я и начала искать взглядом окровавленное тело на полу.

– Нет, это кармин, – успокоил меня Стиан. – Для кровавых жертвоприношений не то время. Да и место неподходящее.

Какое время и место предпочитают камалисты, чтобы убивать людей, я спрашивать не стала. Теперь, когда Сеюм упал на колени перед сосудом с головой Генетры и принялся её о чём-то умолять, меня интересовало только одно:

– Он ведь не к мёртвой царице сейчас обращался, правда?

– Правда, – с непонятным мне сарказмом в голосе ответил Стиан.

– Он думает, что в отрубленной голове живёт дух самой Камали?

– В Сарпале вообще принято чтить останки как вместилище мистической силы. Ты ведь не забыла кладбище голов в Городе Ста Колонн?

– Такое не забудешь, – поёжилась я. – Думаешь, в голове Генетры и вправду поселилась сама Камали? А я ведь эту склянку в руки брала…

– Когда ты успела стать такой трусихой? – с иронией в голосе шепнул он мне на ухо. – Нет, я не верю, что боги могут обитать в земных предметах и даже внутри живых людей. Но это и неважно. Главное, что камалисты в это верят.

Это мне как раз и трудно понять. Каким образом верховная богиня Румелата вдруг оказалась связана с отрубленной головой бывшей правительницы? Это же так… глупо. У богинь разве нет больше дел, кроме как покоиться в склянке под украденным троном в тёмном зале и ждать, когда эту склянку подопнёт качающая ножками и размечтавшаяся о мировом господстве Нафиса? Нет, это какой-то бред. Стиан, конечно, лучше меня разбирается в экзотических верованиях и религиозном мышлении сарпальцев. Мне же, глядя на приходящих в себя людей и продолжающего что-то бормотать Сеюма, хочется сделать только одно: взять в руки испускающий слабый свет сосуд и спрятать его обратно в сумку.

– Всё, время чудес окончено, – выполнив своё намерение, объявила я. – Пора спать.

Немного ошарашенные моим поступком домочадцы начали нехотя подниматься с пола и расходиться по углам, а вскоре и вовсе готовить спальные места. По укоризненному взгляду Сеюма я поняла, что не так должна себя вести с паствой жрица Камали, но никто из поклонников кровавой богини своих претензий мне не высказал. Напротив, их недовольство посыпалось на Стиана.

Когда девушки принесли нам плетёные циновки и тонкие одеяла, их старшие родственницы тут же принялись указывать ему:

– Сам постель разворачивай для своей госпожи. Чего она спину гнёт, если ты рядом?

– Нет, не рядом со своей циновкой стели, а ближе к окну, чтобы ночью ей душно не было. А сам в углу поспишь, ничего там с тобой не случится.

– И иди воды накипяти. Иначе кто будет твоей госпоже ноги перед сном омывать, если не ты?

В жизни бы не подумала, что перечень требований к слуге жрицы может быть таким изощрённым. Мне было так неловко перед Стианом, но он даже виду не подал, что уязвлён или недоволен. Напротив, он послушно взял в руки лохань и отправился на поиски воды в ближайшем колодце, а я глянула на измазанного кармином Сеюма и шепнула ему:

– Что здесь происходит? Почему женщины в этой деревне такие дерзкие?

– Дерзкие? – усмехнулся он. – Нет, это у тебя на родине женщины слишком кроткие и забитые. Как и в Старом Сарпале.

– Не наговаривай на моих землячек. Они живут куда свободнее старосарпалек. Но так дерзить малознакомым людям они не станут.

– Ты сейчас сидишь на чужой циновке в чужом доме, поэтому должна считаться с чужими правилами. И твой полукровка тоже. Раз он слуга жрицы, то обязан вести себя как слуга. Если старшие женщины делают ему замечание, то он должен молча выслушать их и повиноваться.

– А если девушка младше, он должен выполнять все её прихоти?

– Какие ещё прихоти? Он что, успел с кем-то поссориться, когда вы покинули дом?

– Не знаю, можно ли это назвать ссорой, но к нему приставала какая-то девица и хотела увести его в лес.

– Ну, не увела же. Здесь тебе не Старый Сарпаль наоборот, как многие думают. Румелатки вольны распоряжаться своей жизнью сами, но неволить мужчин и насильно тянуть их на ложе они не станут.

– Давай честно, они просто физически этого не могут сделать.

– Не могут, – подтвердил он.

– А насильно женить на себе понравившегося парня румелаткам под силу? Шантажом или манипуляциями?

– Брак – это пережиток прошлых веков. Со времён царицы Генетры в городах всё реже играют свадьбы, а в приграничных деревнях этой традиции никогда и не было.

– Как это не было? А кто же все эти люди, что собрались в доме? Здесь же не только женщины и дети, но и много мужчин.

– Они одной с ними крови, потому они и живут здесь. Братья и сыновья Сарии, их племянники и внуки. А все женщины здесь – это сёстры, племянницы и тёти этих мужчин.

– А дочери и внучки у этих мужчин есть?

– Есть. Но они живут не здесь.

– А где тогда?

– В других домах со своими матерями, тётями, сёстрами и бабушкой.

Пришлось мне взять паузу, чтобы осмыслить услышанное, а после спросить:

– То есть, в Румелате принято, чтобы в доме главой большой семьи была старая женщина, и под одной с ней крышей жили только её кровные родственники. А если кто-то из её внучек захочет родить ей правнука, она выйдет вечером на улицу с пледом в руках и найдёт себе подходящего парня для прогулки по лесу, а после вернётся в дом к своей семье и… А что будет с тем парнем?

– Он вернётся в свой дом к своей семье.

– А когда девушка родит ребёнка, кто будет его воспитывать?

– Её семья и будет.

– Да, но ведь у ребёнка будет только мать, а как же отец? Как ребёнок будет расти без мужчины?

– Оглянись, здесь полно мужчин. По старой традиции брат должен растить детей своей сестры. Он будет самым главным и близким для них мужчиной.

– А отец?