Хозяйка корней - Ива Лебедева

— Ешьте! Только осторожно, оно холодное.

Мое «семейство» еще немного посомневалось, бабуля так и обворчала опять и меня, и мою дурную придумку, а потом Игги не выдержал и сунул ложку с кусочком ягодного мороженого в рот.

И застыл, вылупив на меня и без того немаленькие глаза.

— Шо такое?! — всполошилась бабушка. — Внучок, али отравился?! Дык нечем тут вроде-та, а… а ну дай сюды эту пакость, выкину к лешим!

— Ни за что! — возопил опомнившийся хулиган и вцепился в тарелку двумя руками. — Лилечка, а там же в той мороженице еще много? Да? Много? Можно мне добавки?!

— Ты сначала то, что дали, съешь, — посмеиваясь, сказала я. — Ну, кто еще храбрый? Матео?

— В жизни ничего вкуснее не ел, — признался наследник палача, алчно оглядываясь на кастрюлю, в которой стояли три другие маленькие кастрюльки, а остальное пространство было заполнено льдом вперемешку с солью.

— Ить! — удивленно подняла брови бабушка, облизав, наконец, ложку. — Ни дать ни взять колдунство! Ой, хитра ты, Лилька… Одна радость, шо баба добрая да домовитая, глядишь, и мы с тобой не пропадем. Тока ета… часто таку вкуснятину готовить — мальцы поизбалуются. И времени сколько, да продуктов, опять же. Эдакое лакомство впору в высших-та Домах на стол подавать, и то по праздникам.

— Так и мы не будем его каждый день есть, — заверила я под разочарованные вздохи мальчишек. — Мы его… продавать будем. Только надо решить, как, кому, где и за какую цену.

— Дык эта… — Все задумались, даже Игги перестал вылизывать тарелку и подключился к беседе. — Эта… Ясно, на базаре надо. В богатые трактиры-та нас никто не пустит торговать, и ваще, там повара нос дерут до неба, даже разговаривать с нами не станут.

— А нам и не надо, — успокоила его я. — Вот на базаре и будем работать, у нас разрешение на работу есть.

— На торговлю отдельное надо, — заикнулся Матео, алчно облизываясь в сторону второй порции и одновременно глядя на меня глазками котика из «Шрека». — В ратуше надо взять, если еду продаешь, самолично изготовленную. Печатку на руке поставят, что ты здоров и заразой какой покупателя не наградишь. И с еды пробу снимут, обязательно. Чтобы убедиться.

— Ну и здорово, значит, следующую партию мороженого мы несем в ратушу! — обрадовалась я и кивнула пацанам. — Ну ладно, сделайте всем еще по шарику. У меня там не только начальник знакомый, но и секретарь в канцелярии. Если мы всех по паре шариков нового лакомства за хорошее настроение одарим, не только они к нам благосклоннее отнесутся, но и, считай, бесплатная реклама у нас в кармане. Не абы кто мороженое ел да нахваливал, а сам начальник сыска и его верные стражники.

— От ты хитрая. — Бабушка Му собрала морщинки в маску полного довольства жизнью, принимая из рук внука тарелку со второй порцией. — А всë одно, сразу-то незнакомое не все рискнут отведать. Побоятся, да и вообще, народишко у нас на новинки не шибко падкий. Как привыкли, так и делают, так и репу сеют, так и кашу варят. Вона сколько трудов ушло приучить, что надо зубы свои нести, да и то: один из трех соглашается, а остальным, значить, на грязь да на гомон базарные наплевать, хотят с корзины лечение, и всë тут.

— Вот для этого нам мешочник с громким голосом и понадобится, — заключила я. — За траву его вчера уже побили, да и третьего дня синяком щеголял. Игги, ты узнал про него, как я просила? Кто таков, где живет, почему травой торгует, а другого дела не нашел?

— Да узнал, — махнул рукой подросток. — Младший сын он торговца пряностями, да только как папка помер, так двое старших его с наследством и надули. Считай, обобрали и на улицу из папашиного дома выкинули. Почитай, в одних сапогах и ушел.

— Ты смотри, прямо сказка «Кот в сапогах», — хмыкнула я.

— А ты откуда знаешь? — удивился Игги. — Коттар его зовут, а по-простому — Кот. Ушлый он парень, хотя и не вредный, и по слухам — честный. И траву ту он вроде как умеет правильно заваривать, шоб пить приятно было, да только кому оно надо?.. И работы другой не чурается, днем на рынке, вечером у лабазов грузы таскает. Иначе его с ночлежки-то выпрут, там каждый день живую деньгу платить надо. Хоть и три листа у него, а задарма ночевать не пустят, да и кормить никто не станет.

— Вот ему и предложим подработать зазывалой, а хорошо себя покажет — и торговать доверим, — покивала я. — Убедимся только, что красть не станет.

— Да вроде таких сплетен о нем не ходит, — пожал плечами зелененький. — Вроде даже поделиться может, если у самого есть, а кому другому не повезло. И в драки-склоки не лезет. Но это... сделаем ему… пытательный срок, да?

— Испытательный. Правильно рассуждаешь. Ладно, хватит на сегодня сладкого, всем чистить зубы и спать!

— У-у-у-у…

— Не «у-у-у-у», а бегом. Оба! Бабушка, давай мороженицу на ледник в подвал снесем от этих лакомок.

— Ох, грехи наши огородныя… И сама б еще поела, да понимаю, шо нельзя. А эти голопузы-та, чай, не удержатся. На ключ дверь в подвал замкни.

Я хихикнула и взялась было за одну ручку кастрюли, но тут в дверь позвонили. Мы только вчера повесили там бронзовый колокольчик, и до сих пор этот звук радовал меня, как признак постепенного благоустройства жизни.

— Сама отнесу, иди глянь, кто там, — распорядилась бабушка Му и шустро потащила вкусняшку в сторону подпола.

Я пожала плечами и пошла открывать.

— Леди? — На пороге стоял высокий темноволосый мужчина с пронзительно синими глазами. — Позвольте представиться. Меня зовут Вэйн. Вэйн Рин Корван.