Темногорье. Серебряный лес - Лада Кутузова

Шейла замерла. Следовало что-то предпринять, но на нее напал столбняк: она застыла и не могла сдвинуться с места. Выручил Летц: он схватил Шейлу за руку и потащил назад. Шейла неслась за остальными, а сама прислушивалась: не догоняет ли их тот, кто издавал шорох? Ей мнилось, что чудовище подкралось совсем рядом, и Шейла скоро на себе ощутит его смертельные объятия.

Они добежали до смердящей туши, и Шейла вновь почувствовала приступ тошноты.

– Здесь оно нас не учует, – прошептал Летц.

Шейла была с ним согласна: запах разложения перебивал все прочие, от вони слезились глаза. Майкл позвал:

– Идите сюда, – он обнаружил углубление в стене.

Шейла и парни вжались в стену, Шейла погасила фонарик, сейчас он привлек бы ненужное внимание. Майкл быстро стащил с запястья компас и сунул его в карман. Летц погасил огонек. Потянулись длительные минуты ожидания, Шейла целиком обратилась в слух. Спазмы тошноты подступали все сильнее, бороться с ними становилось все мучительнее. Майклу тоже приходилось трудно, его лицо выражало отвращение. Когда Шейла была близка к тому, чтобы покинуть укрытие, до них снова донесся шорох.

Казалось, тысячи песчинок передвигаются по коридору, повинуясь дуновению ветра. Или тысячи ножек спешат на встречу к кому-то. Шейла прикусила руку, чтобы не закричать от ужаса: вдруг чудовище все же почует их? Или оно прекрасно видит в темноте? Идея спрятаться показалась Шейле дурацкой, нужно было убегать, но сейчас уже поздно. Теперь оставалось лишь уповать на чудо. Она сжала нож: что ж, свою жизнь Шейла дорого продаст.

Чудилось, весь мир замер в ожидании вместе с ней. Остановилось время, солнце замедлило свой бег, стих ветер. Шейле мерещилось, что сердце барабаном стучит в грудной клетке, выдавая ее существование. Даже дурнота отступила, о вони Шейла уже не думала. Летц нашарил в темноте ее руку и сжал ее. Шейле сделалось немного легче: она не одна.

Послышалось чавканье: существо вернулось к оставленной добыче. Шейлу передернуло: разве можно есть разложившийся труп? От одной мысли плохо становится. Туша задергалась: кто-то с жадностью поглощал ее. Шейла ущипнула себя: как бы не грохнуться в обморок. Она никогда не была неженкой, но сейчас Шейла бы многое отдала, чтобы оказаться как можно дальше отсюда.

Существо прекратило поглощать труп и замерло. Шейла похолодела: может, оно решило здесь задержаться? Тогда она долго не продержится. С каждой минутой страх нарастал, Шейле становилось все труднее не скатиться в панику. Наконец, существо двинулось дальше.

Летцу пришлось приложить усилие, чтобы отлепить Шейлу от стены, она не находила в себе силы продолжить путь. Ей было противно от того, что она боится, но Шейла ничего не могла поделать.

– Надо идти, – произнес Летц, но Шейла лишь затрясла головой. Ей хотелось забиться в угол и прикрыть голову руками.

– Она струсила. Разве не видишь? – в голосе Майкла прозвучала насмешка.

Шейле хотелось ответить, чтобы он заткнулся, а лучше дать в челюсть, но она лишь замотала головой: она никуда отсюда не двинется!

– Майкл, не подначивай ее, – ответил Летц, – тут все серьезнее. Шейла, все будет хорошо, – обратился он к ней. – Я обещаю.

Летц взял ее за запястье и повел туда, где они чуть не столкнулись с загадочным чудовищем. Постепенно Шейлу начало отпускать: ощущение, что она задыхается, прошло, пульс выровнялся.

– Ты как? – спросил Летц.

– Отвали, – буркнула она. Шейле было стыдно за свою слабость, она не ожидала, что паника накатит на нее.

Летц забрал у нее фонарик, Шейла возражать не стала. Луч света скользил по стенам и полу каменного туннеля – Летц проверял путь.

– Нам сюда, – они не стали задерживаться в очередном зале, быстро свернув в коридор.

Шейла пыталась успокоиться: чудовище осталось позади, и оно только что наелось. Ему нет смысла устраивать новую охоту. Но в голове крутились мысли, что чудовище может убивать про запас – раз оно питается тухлятиной. Или в этом лабиринте водятся и другие чудовища – с двумя они уже столкнулись. Помимо воли, Шейла вздрагивала при каждом резком звуке. Когда Летц дотронулся до нее, она чуть не заорала.