Мятежник - Вячеслав Кумин

Наемники без особых опасений принялись расхаживать по разбомбленному лагерю, отыскивая свои разбросанные и частью уничтоженные вещи. Они были настолько в себе уверены, что даже не сразу заметили отсутствие двоих членов команды.

Принялись искать их.

Один боец оказался погребен в собственном окопе. Прямое попадание ручной гранаты. Ни единого шанса… Даже вытаскивать погибшего не стали, потому как было нечего, и сразу засыпали землей.

Второй — заместитель командира наемников, оказался сражен снайпером и уже гораздо позже нашпигован осколками.

— Он вам никого не напоминает? — вдруг спросил капитан Роттермил.

— Не-ет…

— А если приглядеться повнимательнее? Глазами боевиков и издалека…

— Точно, — согласился лейтенант Бернон. — Если издалека, то в некоторой степени похож на нашу цель — майора Дональдана.

— Вот и я про что… Эти ребятки охотятся конкретно на Ловчего, как и мы. Слишком много ловчих скопилось на небольшом участке, и все охотятся друг на друга…

— Хотите отказаться от задания? — по-своему расценил слова капитана Лоорган.

— Нет… Если кто-то прослышит, что мы отказались от задания из-за потери двух членов команды, нас никто не наймет. Так что собирайтесь, мы выдвигаемся.

— Отдых отменяется?

— Конечно. Миротворцы слышали звуки стрельбы и наверняка захотят поинтересоваться, что произошло. Да и от мятежников никогда не знаешь, чего ожидать… Вдруг решат вернуться и отомстить? Надо поторапливаться. Кстати, в нападении мятежников есть и хорошая новость.

— Это какая же?

— Интуиция не подвела вас.

Бернон непонимающе уставился на капитана.

— Они подтвердили, что мы стоим на правильном пути.

— Ах это…

Лоорган действительно положился исключительно на свою интуицию при выборе места высадки. В конце концов, они могли высадиться напротив какого-нибудь обычного отряда миротворцев, где майор Дональдан собственной персоной отсутствовал.

Пришлось бы схватиться сначала с ними под видом обычных сепаратистов, брать «языка», чтобы выяснить, в каком именно отряде идет Ловчий, а потом уже штурмовать именно его. А это время, наверняка потери, расход боеприпасов и непредсказуемые ответные действия майора.

Заместителя Роттермила похоронили в одном из окопов, остальные также засыпали, и отряд двинулся навстречу миротворцам.

Бернон получил еще две дозы обезболивающего, прежде чем отряд по приказу капитана остановился.

— Здесь, — сказал он.

— Что «здесь»? — не понял лейтенант. — Будем тут отдыхать?

Он осмотрел местность, насколько позволяла темнота, пусть и с помощью «ночника». Густые кусты, свисающие с деревьев лианы. Для отдыха это место никак не подходило.

— Нет… Устраивать засаду.

— С чего вы решили, что миротворцы пройдут именно через эти заросли?

— Если хотите, лейтенант, то это уже моя интуиция, — улыбнулся Роттермил.

Его бойцы без лишних слов принялись готовиться к засаде. Лоорган ожидал, что они снова примутся рыть окопы, чтобы выскочить среди порядков миротворцев, точно демоны из преисподней, но бойцы поступили иначе. Они стали устраивать натуральные «гнезда» в самой гуще крон.

— А почему не поступить уже проверенным способом?

— Это вы про ямы?

— Ну да…

— Из ям ничего не видно. Поставить сверху датчик — верный способ себя выдать для технической разведки «гоплитов». А потом ямы — это укрытия во время стоянки.

— Ясно… А в кронах они нас, значит, не засекут своими техническими средствами?

— Если будем сидеть тихо — нет.

Через полчаса все «гнезда» «свили», в том числе и для раненого Бернона. Он также получил несколько ампул обезболивающего, чтобы колол себе сам по мере необходимости.

Утро наступало неохотно, а потом словно включили рубильник, и верхний ярус буквально залило светом восходящего светила. Как всегда при резких перепадах температур появился туман, особенно внизу. Поэтому, глядя сверху, ничего разглядеть не представлялось возможным.

Бернон начал беспокоиться, а не пройдут ли мимо миротворцы и не придется ли все начинать сначала? Именно мимо, а не незамеченными, поскольку «гоплиты» все же выдадут себя. Но уже не оставалось ничего другого, как довериться интуиции капитана Роттермила. В конце концов, не зря же он такой знаменитый, а его услуги так дороги? Значит, опыт есть — есть надежда.

Лоорган сумел успокоить себя, может, еще и потому, что при первых признаках возвращающейся боли в паху вколол новую инъекцию. Сыворотки немного действовали на мозги, притупляя реакцию.

Туман быстро рассеялся, стоило только светилу подняться на два пальца выше горизонта, и теперь уже можно было разглядеть хоть что-то сквозь густую листву. Оживились спящие насекомые. Настолько противные на вид, что, даже зная, что они не прокусят комбинезон и вообще никак не навредят ему, Лоорган все равно сбивал их хлесткими щелчками. Но только лишь до тех пор, пока его не обматерил за это капитан, нарушивший собственный приказ о полном радиомолчании:

— Кончай дурью маяться, лейтенант! Эти щелчки за километр слышно!

— Извините…

Долгое неподвижное сидение не в очень-то удобном «гнезде» начало сказываться отеком мышц. Но, помня грозные наставления капитана, лейтенант боялся даже пошевелиться, чтобы хоть как-то сменить положение и размять одеревенелые конечности.

Он лишь удивлялся усидчивости наемников. Видел, что они сидят так же неподвижно, и в то же время чувствовал: они отеком мышц не страдают.

«Профессионалы…» — завистливо подумал по этому поводу Лоорган.

Наконец послышался поначалу призрачный присвист, который Бернон принял за крики какого-нибудь местного животного. Но они звучали слишком ритмично и приближались, становясь громче.

«Да это же „гоплит“!» — обрадовался Бернон.

Потом его радость поутихла. Сенсоры засекли еще одного прямо по курсу, там, где двигалась основная масса солдат. А ведь еще есть на флангах и, вполне возможно, замыкающий! Лоорган начал сомневаться в том, что поставленная перед наемниками задача выполнима.

Головной «гоплит» приостановился, словно даже принюхался.

«Сейчас он нас обнаружит и срежет своей пушкой всех, точно обезьян», — ужаснулся Лоорган.

Но обошлось. «Гоплит» двинулся дальше. Он прошел почти под тем деревом, на котором восседал Лоорган. Бернон даже перестал дышать, страшась обнаружения. Не обнаружил.