Чужая война - Наталья Игнатова

«значит, все будет хорошо» – я не знаю… Но пусть он посмотрит, а?»

Элидор поднял голову и встретился с ней взглядом. Он улыбнулся. Улыбка почему-то очень шла его узкому, с резкими чертами лицу. Кина ответила. Одними глазами. И тут же опустила ресницы.

С той ночи, с той секунды, когда эльф пришел в себя от того, что девушка ласково гладила его по лицу (Кина смутилась тогда страшно, покраснела, поняла, что краснеет, и от этого засмущалась еще больше), что-то изменилось. И в ней. И, кажется, в Элидоре. Изменилось окончательно. Насовсем.

Они перешли на «ты». Не сговариваясь – просто как-то так вышло.

А еще… еще Элидор поцеловал ее. Там, в Лоске, после жуткого побоища, он поцеловал ее. И губы у него были горячими, жесткими…

«В Аквитон мы приедем завтра к вечеру. – Кина натянула на плечи Эльриков плащ, вторую ночь служивший ей и постелью и одеялом. – А потом?» Оттого что Элидор, воин таинственного ордена, служитель непонятного культа, окутанный ореолом мрачности и загадочности, становился другим, когда говорил с ней, даже когда просто… когда она просто была рядом, Кине было особенно тревожно и как-то радостно.

Радостная тревога?

Тревожная радость?

За свои долгие шестнадцать лет эльфийка ни разу не чувствовала ничего подобного. Да и не встречался ей на Айнодоре никто хотя бы отдаленно похожий на высокого, молчаливого, такого красивого и сильного Элидора.

Откуда такие на Айнодоре? Благословенная земля. Сказочный мир, пусть и тревожимый иногда орочьими набегами.

«Если бы Элидор был там тогда…» Хвала Владыке, черный ужас перед врывающейся в городок лавиной орочьих всадников, перед горящими, как свечи, прекрасными домами, перед кровью, брызнувшей из перерезанного горла бьющейся в когтистых лапах матери, этот ужас прошел.

Он исчез, когда поняла Кина, что Эльрик, Ледяная Звезда, Предатель, что этот страшный шефанго никому и никогда больше не позволит обидеть ее.

Было время, когда она мечтала о том, чтобы у нее был брат. Старший брат. Потом Кина представляла иногда, что Эльрик (ведь бывают на свете чудеса) оказался в их городке во время штурма.

Орки не вошли бы в город. Он убил бы их. Всех. Всех до одного…

А сейчас, глядя на Элидора, эльфийка думала уже не об убийстве. И не о мести, хотя когда-то самые кровожадные мечты доставляли ей наибольшую радость. Она думала о том, что Элидор спас бы ее. Ее. И… И ведь когда рыцарь спасает девушку…

– Тебе спать не пора, малыш? – Эльрик подошел, как всегда, неслышно. Присел рядом. – Завтра мы поднимемся рано.

– Мы снова загоним лошадей?

– Надеюсь, что нет. – Шефанго был здесь и не здесь, словно рассматривал придирчиво завтрашнюю дорогу. Каждый поворот. Каждый холм, который станет помехой в пути. – Эти скотинки получше картальских.

– Эльрик. – Она замолчала, пытаясь подобрать слова.

– Что?

– А… зачем нам в Эллию?

– Там эльфы. – Де Фокс рассеянно пропустил между пальцами пушистый кончик своей длинной косы.

– И что?

– Там будет безопаснее всего.

– Для тебя?

– Да для меня-то везде безопасно. Даже на Айнодоре.

– Значит, для меня?

– Ну… да. Незачем тебе, право же, попадать в свару между Востоком и Западом. Особенно если поднимут алое знамя. Эллия же воевать не будет. Это не ее война.

– А если нападут на Эллию?

– Некому на нее нападать… – Совершенно не ко времени память услужливо напомнила принцу о загадочных смертных, посмевших бросить вызов Айнодору. Неужто все же эллийцы? Бред! Кому-кому, а им с эльфами делить нечего. – А если и нападут, оттуда у тебя больше шансов выбраться. Особенно если учесть, что во всех прочих местах шансов нет совсем.

– Почему?

– Кина. – Эльрик терпеливо вздохнул. – Ты знаешь, что такое религиозные войны?

– Да. Мы с вами так воюем.

– Гм. Не совсем. Мы воюем, конечно, но заклятыми врагами считаем только друг друга. А здесь – наоборот. Опаленные могут проявить снисхождение к Озаренным. Озаренные… маловероятно, но могут пощадить кого-то из Опаленных. И только нелюдей и та и другая сторона будет убивать. Без разбору. Всех.

– За что?!

– За то, что нелюди, – глухо ответил принц. – Хвала Богам, в Эллии до такого еще не докатились. В Эллии да, может, в Десятиградье.

– А Элидор? И Сим?

– Что Элидор?

– Их с Симом тоже будут убивать?

– Естественно… – Эльрик подавился собственным ответом, только сейчас сообразив, что разговаривает с шестнадцатилетней девчонкой, эльфийской девчонкой, не успевшей к столь зрелому возрасту набраться необходимого в жизни цинизма.

– Но как же так?! – Кина испугалась и разозлилась одновременно. – Почему?! Они же… как ты говоришь… Опаленные!

– Ну, их, может, и не тронут, – неубедительно сказал шефанго. – В любом случае, этим двоим никуда не деться. Их война касается напрямую.

– А нас нет, так? – Кина окаменела под плащом, и от голоса ее ощутимо повеяло холодом.

– Тебя – нет, – жестко отрезал принц.

– А тебя?

– И меня тоже.

– Врешь ты все. – Эльфийка неожиданно развернулась, затопила темной синевой сердитых глаз. – Мне врешь. Я же вижу все, ты Элидора терпеть не мог, правда? А потом совсем по-другому стало. И сейчас ты мне врешь, Эльринг. И хреновая из тебя получается Ледяная Звезда, потому что врать ты не умеешь. Ты вот сидишь сейчас и думаешь, что это не твоя война. Ты это себе вколачиваешь просто. Вбиваешь. А сам… А сам…

– Кина, выражение «хреновая» не подходит для женщин вообще и для красивых в частности. Мы с тобой на эту тему уже беседовали, помнишь?

– Зубы заговариваешь? – Эльфийка начала уже остывать. – Я же тебя давно знаю, – пробормотала она с какой-то беспомощной настойчивостью. – Ты ведь хочешь с ними поехать, правда? Потому что… Я не знаю почему, но это стало, как ты говоришь, «твоей войной».

– Ты ложилась бы спать, в самом деле. Кина послушно улеглась. Эльрик заботливо закутал ее плащом. И тут тонкая рука схватила его ладонь.

– Только ты не вздумай отвозить меня в Эллию, слышишь? – очень серьезно сказала Кина. – Не хочу я никуда без вас. Я тогда оттуда сама уеду. Одна.

– Да с чего ты взяла, что я тебя где-то оставлю?

– С того, что оставишь. Убедишься, что я в безопасности, и оставишь. А сам… не знаю куда. Так вот я за тобой поеду. За вами. За всеми. Вот так.

– Спи ты, во имя Темного, – взмолился Эльрик, проклиная ту минуту, когда взялся отвечать на расспросы Кины.

– Сам во имя Темного, – шепотом буркнула эльфийка. И наконец-то замолчала.