Опасная связь - Катрин Гертье

— Ты удивительная, — добавил он так мягко, что я замерла. От комплимента зарделась и, не сдержавшись, улыбнулась в ответ. Было приятно знать, что Эйдан думает обо мне столь лестно.

— Знаешь, — улыбнувшись, весело произнес он. — Я бы даже подумал, что ты приворожила меня, если бы не защитные амулеты, которые ношу, не снимая. Да и твое поведение после нашей первой ночи…

Вся радость с моего лица тут же пропала. Румянец схлынул. Я поджала губы, вновь размышляя, может — вот он? Тот самый подходящий момент во всем признаться? Траер, кажется, неправильно восприняв мой вид, торопливо добавил, обнимая меня.

— Ты только не обижайся, прошу. Просто прежде меня пытались поймать чем-то подобным. С тех пор осторожен, — он на мгновение замолчал, снова заглянул мне в глаза и прошептал: — Я рад, что встретил тебя. Ты не похожа на других… Особенная, честная, открытая. Очень ценю подобные качества в людях, а встретить их в женщинах нашего общества — редкость.

Замерев, я внимательно слушала, каждое его слово, и мне становилось больно. Он своими откровениями разбивал последние хрупкие надежды на то, что в будущем у нас действительно что-то может получиться, что мы будем счастливы вместе. Я не такая, какой он считал меня. Обманула, воспользовалась им не хуже тех, других дам, о которых Траер мне сейчас рассказывал. Даже хуже! Они только пытались привязать его к себе, а я сделала это. Просто способом, о котором ему пока не известно. Я ужасна…

В горле застрял ком горечи и вины. Дышать стало труднее, а слушать его похвалу — невыносимо.

— И как же ты относишься к женщинам, которые так коварно пытались обольстить тебя обманным путем? — выпалила я, найдя в себе силы задать самый важный сейчас для меня вопрос.

Мужчина, удивленно взглянул на меня, так, будто спрашивая: «Неужели не понятно?». Взгляд Траера скользнул по моему лицу, всматриваясь в каждую черточку, будто запоминая. Ласково прошелся по губам и, вернувшись к глазам, вмиг обрел строгость и холодность.

— Я таких презираю. И как только мне становится известно о их помыслах и поступках — навсегда вышвыриваю из своей жизни.

Меня как ледяной водой облили. Кровь вмиг отхлынула от лица. Судорожно сглотнув и кивнув головой, сдавленно произнесла:

— Понятно.

— Но это все в прошлом, — заметив мое сконфуженное состояние, утешительно добавил Эйдан. — Я хочу быть только с тобой. Не будет никаких других, обещаю. Только бы ты сама решила ответить мне согласием.

Мужчина теснее прижал меня к себе, крепче обнял и, прислонившись своим лбом к моему, потянулся за очередным поцелуем. А я, ощущая себя виноватой, подавленной и ужасной, коварной обманщицей резко отстранилась.

— Мне нужно идти, — пробормотала, стараясь не смотреть Эйдану в глаза. — Прошло много времени, меня потеряют. Я должна ехать.

Выпутавшись из объятий, торопилась взять со стула сумочку, распрощаться и уйти. Нет, сбежать, чтобы больше не являться Траеру на глаза. Никогда.

— Ладно, — донеслось из-за спины удивленно. Пока я, беря себя в руки и теребя ручки сумки, решалась повернуться и попрощаться; Эйдан подошел, осторожно взяв меня за плечи, прошептал:

— Прошу, подумай над моим предложением, — нежно поцеловал в макушку и добавил: — Возьми почтовик, на всякий случай. Если что-то случится или примешь решение — напиши мне. — Не терпящим возражений жестом, он протянул мне магическую шкатулку. — Возьми. Он твой, и точно понадобится.

Коротко кивнув, вновь спрятала подарок в сумку. Сейчас, после услышанного, спорить я не могла, сопротивляться — тоже. Мне хотелось лишь одного — поскорее уйти, исчезнуть с глаз Эйдана.

Попросив проводить меня до экипажа, ожидающего на подъездной аллейке, я попрощалась с Траером — скомкано и быстро, что со стороны, наверняка, выглядело странно. Села в карету, и едва та отъехала от особняка, не сдержалась и заревела. Было горько. Я винила себя за малодушие, за то, что не призналась ему, боясь увидеть ненависть в глазах дорогого моему сердцу мужчины. А еще четко понимала, — причина не только в страхе признаться во лжи. Я боялась потерять Траера. Боялась и не хотела говорить, и виной всему то, что я, кажется, его люблю.