Принцесска: Никому не верь - Ана Мелех

Обратный путь в молчании кажется муторно долгим. Ребра с каждым шагом болят все сильнее, а сумка с чудесным Аэртовым лекарством осталась в аудитории. К тому моменту, как мы поднимаемся в маленькую каморку моей комнаты, я совсем уже валюсь с ног, а полковник по-прежнему зол, как демон. Он сосредоточенно оглядывает мою обитель, стопку книг на столе, нетронутую кровать, бросает на меня тяжелый, как сегодняшний день, взгляд.

— Как вы понимаете, кадет, у меня к вам будет очень много вопросов.

Вот это я как раз понимаю, поэтому, повинно опустив голову, киваю. Уже у двери я останавливаю куратора окликом.

— Мастер Ирэ, — я преданно смотрю на Хагана. — Прошу вас сохранить секрет моей реликвии.

Полковник в очередной раз сверкает глазами, открывает рот, чтобы сообщить мне что-то явно нелицеприятное, но, подумав, все же кивает. Благодарно улыбаюсь в ответ и решаю воспользоваться добротой мастера в полной мере.

— Этот день выдался тяжелым для меня… И для вас, конечно, тоже, — быстро добавляю я, заметив недовольный взгляд полковника. — Вы не могли бы передать кадету Ивесу, чтобы он заглянул ко мне? Только он может залечить мои душевные раны.

Глаза Хагана Ирэ стремятся покинуть орбиту, губы складываются в вытянутую букву «О».

— Да вы что, кадет Арос, совсем совесть потеряли? — куратор дергается так, словно желает меня придушить. — Я вам сводня что ли?!

Я ничего не успеваю ответить, как мастер уже вылетает за дверь, хлопнув ею так, что дрожат мутные стекла, за которыми, кстати, уже успело стемнеть. Долго же мы путешествовали.

— Мне нравится, что ты придерживаешься заданной линии поведения, — слышу рядом насмешливый голос. — Раздражать — так всех.

Щелкаю выключателем газового светильника. Только потом поворачиваю кольцо и смотрю на Арана. Из-за циничной кривоватой улыбки и плутоватого взгляда с прищуром он походит на разбойника. Мне хочется его обнять, но я тут же одергиваю себя. Обниматься с призраками дело неблагодарное.

— Скучала? — он правильно понимает мой взгляд.

— Ты даже не представляешь, как! — выдыхаю я.

Не удерживаюсь, подхожу к нему вплотную, чувствую мягкое сопротивление, словно уперлась в облако пуха. Конечно, не объятия, но меня устраивает и это. Закрываю глаза, прижимаюсь щекой к его груди, насколько это вообще возможно, и чувствую, как облако пуха обхватывает меня кольцом. Пожалуй, это самое нежное из всего, что происходило со мной когда-либо.

— Ты что устроил? — через время отстраняясь спрашиваю я.

Подхожу к кровати, и, постанывая от усиливающейся боли, принимаюсь на нее укладываться. Это оказывается не так-то просто. Я так и не нахожу себе позы, в которой мне не больно и замираю, лежа на спине.

— Ему доверять нельзя, — коротко бросает Аран, следя за каждым моим движением.

— Почему? — не то, чтобы сейчас меня это особо волнует…

Скорее бы пришел Аэрт со своим чудо-лекарством. Надеюсь, полковник все же передал ему мою просьбу.

— Он хотел забрать то, что принадлежит тебе, — призрак опускается рядом на кровать и тянется к моим ребрам.

Я не сопротивляюсь. Вряд ли мне будет больнее. Его ладонь проходится вверх до самой груди и выражение лица становится разочарованным. Что ему не понравилось? Неужели мои формы? Не думала, что призрака может интересовать практическая сторона вопроса. Мне интересно и почему-то обидно. Воспоминание зажигается в голове.

— У дочери служанки начала расти грудь! Смотри, Мерир! — вопит Морей и заливается издевательским смехом.

Старший брат лениво закидывает в рот темно-алую спелую вишню, и я слышу, как кожица лопается под натиском белых ровных зубов. Хочу, чтобы плод оказался кислым, и язык Мерира обожгло соком так, чтобы он не мог говорить свои гадости. Но мне не везет. Он сплевывает косточку прямо на пол и противно тянет:

— Тебе показалось, Морей. Она, как была плоска, так и осталась.

Его взгляд ощупывает меня. Неприятно. Мне хочется, чтобы никогда на моем теле не появилось ничего такого, за что бы зацепился его взгляд.

Я зажмуриваю глаза. Не хочу вспоминать его постоянно, но иногда у меня действительно складывается впечатление: он настолько прочно засел у меня в голове, что от него уже не избавиться. Не вытравить. Будто стал частью моей личности, частью меня.

— Мари? — Аран выдергивает меня из моих размышлений, внимательно следит за выражением моего лица.

— Все хорошо, — говорю я, снова впуская в себя боль.

— Все хорошо… — зачем-то вторит мне призрак.