Ушелец - Максим Хорсун

В шлюзе гиперпространственной станции — размерами он походил на авиационный ангар — находились двадцать два человека в сине-черных комбинезонах.

Именно двадцать два. Раскин пересчитал.

За открытыми воротами серел мрачный день Барнарда-1. То и дело внутрь шлюза врывался холодный ветерок. Он приносил с собой запахи дождя и гари. Слышались отрывистые очереди: где-то снаружи продолжался затяжной бой; стороны не давали друг другу передышки. «Ангар» поперек перегораживала баррикада в человека высотой, сложенная из железных контейнеров и металлических штанг непонятного предназначения, огромных покрышек карьерных грузовиков и бетонных обломков разных размеров. В баррикаде были оставлены два узких прохода. Через один из них Павло и незнакомый Раскину «сине-черный» тащили к выходу громоздкий металлический ящик. На вид — очень тяжелый.

На появление командира Томаса «сине-черные» отреагировали немедленным воинственным ревом. Когда в сероватом полумраке вырисовалась сутулая фигура ушельца, мощь рева возросла в два раза. Вверх взметнулись руки с зажатыми в них автоматами. Хорошо, хоть не принялись палить в потолок. И все равно этот жест вызвал у Раскина ощущение, что он попал внутрь пропагандистского боевика об очередном исламском джихаде.

Овации приобрели оттенок удивления, когда «сине-черные» поняли, что Раскин — в наручниках.

Но Томас не дал своим бойцам опомниться и обременить себя лишними мыслями.

— Господа! — прокричал он, взобравшись на ящик из-под ручных гранат. — Сегодня мы будем праздновать победу! Мы утерли нос Грибнице в пространстве Федерации! Мы доказали сами себе, что можем успешно вести военные действия не только в Секторе Веги! И без поддержки союзников из Стеклянных! Мы молодцы, господа! Верно, вашу мать?

«Сине-черные» с готовностью нагрузили свои глотки работой. Даже раненые попытались издать звуки бодрее хрипов и стонов. Раскин, с молчаливого разрешения Вероники, пристроился на край кресла, выдранного «с мясом» из кабины какого-то грузовика.

— Осталось немного! — продолжил Томас, когда крики утихли. — Мы ведь не собираемся пировать в этой вонючей дыре, верно? Я, например, намерен отмечать победу на нашей планете! Вместе с вами, конечно! В этом сезоне войны больше не будет! Мы завоевали все кубки из возможных!

Томас замолчал. Перевел дыхание, вытер губы и продолжил четким, лишенным и тени бравады голосом:

— «Небиро» находится в двух километрах от нашей позиции. Корабль защищен от врага дисперсионным щитом. Более сотни неприятельских единиц — спор, «зомбаков» и просто человеческих выродков — взяли транспорт в кольцо и, как они надеются, полностью блокируют его. К счастью, в их распоряжении только ручные гранатометы и… три лазерные «самоходки». Пока щит активен, «Небиро» в безопасности. Но для того чтобы корабль перелетел к нам, его экипажу придется отключить защиту. На этот момент очень надеется наш неприятель и ждет его, не отрываясь от прицелов. Как только «Небиро» лишится щита, враг ударит по транспорту изо всех стволов. Мы не запрещаем злодеям тешить себя иллюзией! И более того: перед станцией расчистили площадь, якобы для приема «Небиро». На самом деле «Небиро» останется на месте, продолжая стягивать на себя основные силы противника и держа его в заблуждении. Наша задача — прорваться через Циркон под прикрытием дронов и выйти осаде в тыл…

Раскин почувствовал, что от размеренной речи командира его тянет ко сну. Он понял, что не за горами расплата за использование сверхнавыка. Причем по самому беспощадному тарифу. И только экстремальность ситуации, в которой он очутился, не позволяла отключиться с открытыми глазами. Как очень хотелось. Рефлексы поддерживали нервную систему в тонусе; беспокойный червячок внутри извивался всем кольчатым тельцем и настоятельно рекомендовал попробовать форсированный метаболизм — может, что получится?

Может, конечно, что-то бы и вышло, но какой смысл от оружия, если ты не знаешь, против кого его необходимо направить? Уж лучше использовать остатки сил, чтобы удержаться на ногах, — решил Раскин. Это не много, но и не мало в его-то состоянии. Не то воинственным «сине-черным» придется тащить ушельца на спинах. Едва ли это станет доводом в его пользу, когда командир Томас найдет время для разговора.

— Сейчас у нас есть три, — продолжал Томас, повышая голос, — повторяю: всего три трудности! Первая — ее последствия все уже ощутили, — при посадке мы не полностью уничтожили тренировочную базу «зомбаков». Часть безмозглых ублюдков выжила и располагает тяжелым оружием. Вторая — наш друг, — он указал на клюющего носом Раскина, — должен быть доставлен на «Небиро», чего бы это ни стоило. Сколько жизней бы это ни стоило! Одним глазом ищем врага, а второй не сводим с его лысой головы!

Раскин поморщился. Кто бы говорил! У командира на голове имел место «ежик» микроскопической длины, на темени белела гладкая, словно колено, тонзура.

— Сложность третья. Это — наши раненые. — Томас внимательно оглядел лица бойцов. Будто в первый раз увидел. — Надо ли напоминать, что своих людей мы не оставляем?

— Заткнись, Томас! — один из лежащих на носилках апатично пошевелил руками. Раскин бросил взгляд в его сторону и тут же отвел глаза: «сине-черный» был в два раза короче, чем ему полагалось. — Я вот отвоевался… — закончил тот чуть слышно.

— Не затыкай рот командиру! — встопорщил щеточку усов Томас. — Ты, Пегий, все еще мой подчиненный! Так вот, — он обратился ко всем остальным, — предлагаю отправить за ранеными лихтер, после того как «Небиро» окажется на орбите. Мы разделимся. Оставим здесь отряд. Человек пять, я думаю, не больше. Когда мы пойдем через Циркон, «зомбакам» будет не до станции, это как пить дать.

Командовать обороной и прикрытием нашей контратаки будет Павло Трыщун. Павло, возражения есть?

— Да нету возражений, нету! — выкрикнул «сине-черный». Он продолжал таскать ящики к выходу и как раз примерялся к очередному, когда Томас объявил о своем решении. — Чуть что, так Павло — молокосос! Павло — молчать! А как к дядьке в пекло лезть — так, Трыщун, командуй! — добавил он не без пафоса.

Томас оставил реплику без внимания.

— Остальные, полагаю, должны быть добровольцами.

— Я останусь! — поднял руку бородатый доктор.

— Я поддержу! — сказал тот, кого Томас назвал Лисом. — Хочу своими глазами посмотреть, как этот гадюшник раскидает по окрестностям!

Не заставили себя ждать еще двое добровольцев. Отряд был сформирован в считанные минуты. Томас удовлетворенно кивнул.

Павло ногой откинул крышку плоского контейнера. Подмигнул Раскину:

— Раз мы никуда не идем, можно выбрать «пушку» побольше!

Он наклонился и вынул тяжелый автомат с подствольным гранатометом. Достал запасной магазин, примотал скотчем к уже заряженному так, чтобы можно было молниеносно заменить отстрелянный рожок на полный патронов. Раскин отметил, что «сине-черные» располагают солидным арсеналом. Куда более солидным, чем могло показаться на первый взгляд.