Конец светлым эльфам - Владимир Журавлев

Вот и поговорили. Одно хорошо: пока спорили, никто о воде и не вспомнил. А пить уже хотелось нестерпимо не только смертным.

— Вьехо, — утомленно произнесла Фионе. — Хоть ты растащи юнцов!

И в пещере установилась внимательная тишина.

— Да, — рассеянно отозвался Вьехо. — Так это и началось, под созвездием Акры-стрелка…

На всех, не исключая притихших стражников, пахнуло невообразимой древностью. Вьехо прикрыл глаза и замер у каменной стены.

— Потребовался приход тяжелых времен, чтоб народы осознали простую истину, — пробормотал он. — Красота и нежность, добродушие и миролюбие, страсть исследователя и порыв творца — они все нуждаются в защите. Иначе не выжить в жестоком мире ни красоте, ни миролюбию! И осознавшие взяли в руки сияющие мечи и сказали, что они — защитники. Рыцари Добра и Света. И прошло немало веков, прежде чем стерлась память о прошлом, и рыцари Света стали теми, кто они и есть доныне, — светлыми эльфами. А кто-то взял удивительные скорострельные луки и принялся охранять покой мирной страны, — продолжил он негромко. — Взял — не зная, что утратит и что приобретет! И очень скоро военное искусство вытеснит простые трудовые навыки, рыцари-лучники возгордятся небывалыми умениями и начнут свысока поглядывать на недотеп-пейзан. Уже поглядывают! А постоянные лишения боевых походов приучат к сдержанности в еде и питье — уже приучают! И о семьях да детях им придется забыть — какая может быть семья у воина-бродяги?! А похоти и разврата не допустит служение великим идеалам. И возникнет в балладах и песнях образ женщины-мечты: грация юности, легкость детства — и грусть от несбывшихся мечтаний в огромных глазах… А еще служение великим идеалам приобщит к тайным знаниям — и тем самым окончательно отдалит от мира, из которого рыцари вышли. И станут их называть с опаской и непониманием — аальве. А они ответно всех с презрением да снисходительно — пейзанами…

И Вьехо замолчал. В тишине стало слышно, как возвращается из глубин пещеры следопыт Фионнал.

— Эта… — хрипло сказал командир стражников. — Эта… а отказаться нельзя?

— Погоди, командир! — перебил его хмуро стражник-философ. — Отказ, он ведь тоже на какой-то путь да толкнет, как я кумекаю, — и как бы не пострашней путь! И поважней вопросы есть! Аальве! Получается, что мы и бессмертными станем?

— Я не знаю, — честно сказал Вьехо. — Где те первые рыцари? Они погибли все. Воинов вообще часто убивают. Разве что в легендах память осталась? Хотя — где те легенды?..

Стражник подумал.

— Значится, что аальве в таких случаях говорят? — подытожил наконец он. — Ксениаль-твою-мать, да? Ну, значится, так тому и быть!

— Ксениаль-твою-мать! — нестройно поддержали его стражники.

Вьехо сочувственно улыбнулся. И честно признался себе, что стражники нравятся ему все больше и больше. И юнцы из свиты Владычицы — тоже нравятся! Они та-акие забавные! А уж как нравится Владычица и прелести ее несказанные — и словами не передать!

И это становилось проблемой. Сердце древнего эльфа тянуло с неизбывной силой вослед ушедшим друзьям. Но — не все сердце. Какая-то его часть незаметно, но прочно прикипела к новым соратникам, когда только успела! И еще что-то внутри тосковало и плакало по затерянному в безднах времени Беловодью, по маленькой богине Маин… И что делать? Ну не разорваться же!

Он с завистью подумал, что юных эльфов, да и Фионе, да и Владычицу саму наверняка не тянет в разные стороны. Они и известие о безднах времени встретили с беспечными улыбками! Мол, какая разница, где и когда жить? Бессмертие же никуда не делось, равно как и магия? А вернутся светочи — вернется все!

Это все недоброй памяти тесный круг друзей, сердито решил Вьехо. Одарил эльфийскую бессмертную натуру влюбчивостью да привязчивостью, и как с этим жить, отныне непонятно!

Вообще проблем после круга друзей вылезло столько, что Вьехо не раз всерьез задумывался, оправдывало ли бессмертие друзей ежедневную мороку с сопутствующими обретенными качествами, взять ту же повальную влюбчивость…

Но, по крайней мере, Беловодье — потаенная страна, и ее жителям не грозили никакие внешние напасти. А влюбчивость… и что влюбчивость? В потаенной стране на общем фоне она не так заметна — а значит, и не опасна.