Я всемогущий - Дмитрий Карманов

Что делать, когда всё легко и просто? Когда жизнь становится пресной именно потому, что можешь практически всё? Месяц, проведённый в тюрьме, теперь вспоминается с улыбкой и даже с какой-то болезненной ностальгией. Тогда я ещё не понимал, что стоило захотеть — и вмиг выстроилась бы цепь случайностей, ведущая меня к выходу на свободу в первый же день.

Стюардесса продефилировала по проходу, проверяя, у всех ли застёгнуты ремни. Мне она отпустила, кажется, самую лучезарную из своего арсенала улыбок.

О чём я мечтал в детстве? Я стал перебирать свои ранние мечты. Мороженое каждый день? Смешно, но было и такое страстное желание. Годы, когда за вожделенным стаканчиком приходилось выстаивать больше часа в склочной очереди, выпали как раз на моё детство. Чтобы у меня жило несколько кошек? Сколько угодно — только кто их будет кормить и ухаживать за ними… Стать известным, знаменитым? Можно ставить галочку. Уехать в Петербург и жить там? Тоже галочка, причём без применения каких-либо сверхвозможностей — оказалось достаточным просто захотеть и сделать это. Путешествовать по миру? Кажется, свою страну в последнее время я вижу гораздо реже, чем чужие…

О чём вообще люди мечтают? Вон Солодовников мечтал о чуде — и уже который год наблюдает его во всей красе. Огромный собственный бизнес, деньги — всё это Олег тоже исполнил. Надо бы спросить его при случае, о чём ещё он мечтает. Ирина? Я повернул голову набок и встретился взглядом с тайным обожанием, плавающим в глубине карих глаз. Это не секрет, о чём мечтает она. Что же касается моей личной жизни, то я категорически поставил себе запрет на использование своего чудесного везения в этой сфере. Иметь рядом с собой не близкого свободного человека, а куклу, привязанную ко мне моими способностями, — нет, этого я совершенно не хотел. Да и есть ли такой человек, с которым мне было бы хорошо…

Я стал вспоминать, когда в недавнем прошлом у меня были хоть какие-нибудь романтические отношения. Долго ворошил память и с удивлением обнаружил, что последний такой момент, очень мимолётный, произошёл со случайно встреченной девушкой Катей. И было это в тот памятный день, когда я, спрыгнув из погибающего самолёта, транзитом оказался в маленьком городке Муроме. Вечер того дня и следующее раннее утро так и остались у меня в памяти светлым пятном — крохотным кусочком сказки, к которому довелось прикоснуться.

Тем утром Катя тоже мне рассказывала про свои мечты. Сонные улицы, колыхание лёгкой юбки над асфальтом — и слова про тёплое море, пустынный остров с пальмами и домик на берегу. Боже мой, каким недостижимым казалось это тогда — и насколько просто всё это сделать сейчас. Я потянулся к спутниковому телефону, вызвал на экран адресную книгу. Конечно, Катиного номера у меня не осталось. Но… Как она там говорила? «Набрал бы случайный номер — и чудом попал бы на меня».

Я стал нажимать цифры вслепую, не глядя на телефон. В динамике раздался гудок, второй — и, наконец, узнаваемый голос Кати: «Алло?»

Повезло. И почему я не удивлён?

Стюардесса с красным бантом (или галстуком?) на шее замахала руками, показывая, что нельзя пользоваться телефоном во время подготовки к посадке. Я приложил палец к губам, призывая её успокоиться.

— Кто это? — тем временем спрашивала трубка Катиным голосом.

И в самом деле — кто? Наверное, она и не помнит мимолётного знакомого, случайно появившегося в её квартире несколько лет назад.

— Это я… — слова звучали неловко, неуклюже. — Это я. Платон.

— А, привет! — В голосе Кати мне послышалась спокойная радость. И ни одной нотки удивления, как будто расстались мы только вчера, а не три года назад. — Как ты тогда доехал, нормально?

— Доехал? — Я попытался вспомнить, о чём она, затем в памяти возник полупустой автобус на Самару. — Доехал отлично. Спасибо, что ты тогда меня приютила.

— Ну не могла же я тебя бросить. Ты был такой потерянный и чудной.

Было слышно, что она там, на той стороне трубки, смеётся.

— Катя, ты когда-то говорила, что мечтаешь побывать на острове. Полетели со мной на такой остров?

— Полетели, — просто ответила она.

Мои губы непроизвольно расплылись в улыбке. Мне нравились лёгкие на подъём люди.

— Тогда жди, я скоро у тебя буду. У тебя загранпаспорт есть? Нет? Ничего, сделаем.

Самолёт закладывал широкий вираж над центром Лондона. Там, за окном, проплывали открыточные виды — Темза, собор святого Павла, Тауэрский мост, огромное колесо обозрения.

Ирина же больше не смотрела в окно. Она глядела на меня.

— Так. Что у нас намечено в Лондоне? — Я принял озабоченно-деловой вид.

Моя помощница одним движением достала карманный компьютер.

— Встреча с «Лексингтон Индастриз», затем обед с мистером Шоулзом, потом посещение нашего лондонского офиса.

— Понятно. — Я пристально посмотрел на Ирину. Она ожидала моих распоряжений. — Ира, я полагаю, что с этим всем ты справишься и без меня. Сможешь?

Она пару секунд подумала, потом кивнула.

— Отлично, — я в очередной раз отметил хладнокровие моего заместителя. — Теперь — расписание важнейших дел на ближайшую неделю.

Несколько кликов на компьютере — и Ирина спокойным голосом начала перечислять:

— Завтра — торжественное открытие снежного парка в Бомбее. Вы там выступаете. Речь готова.

— Отменяй. Передай в наш индийский офис — пускай справляются без меня. Не маленькие уже. Дальше?

— В среду — переговоры в Нью-Йорке с «Хилтоном». Относительно совместных планов по созданию сети курортов…

— Да, помню. Пускай летит Солодовников, он в курсе. Ты ему поможешь. Вдвоём вы выбьете нужные нам условия. У тебя план переговоров остался? Я набрасывал на прошлой неделе.

— Конечно. Всё сделаем, Платон Сергеевич.

Ирина казалась невозмутимой. Хотя я догадывался, какие бури сейчас бушуют у неё внутри.

— Хорошо. Дальше?

— В четверг — очень важная пресс-конференция в Чикаго, относительно планов создания снежного заповедника на Великих Озёрах. Совместно с представителями конгресса США и правительства Канады.

— Да, помню… — Я задумчиво потеребил подбородок. — Перенести никак?

— Невозможно. Со всеми участниками согласовано, приглашения журналистам отосланы.

— Значит, вам с Олегом придётся отдуваться.

— Они хотели вас… — Ирина подняла на меня глаза.

— Знаю, — отрезал я. — Но от «Снега» участниками будете вы с Солодовниковым. Ещё что-то есть на эту неделю?

— По поводу Кении мы хотели сегодня уточнить…

— Кению переноси. На следующую неделю. Нет, лучше на конец месяца. Их президент изображает из себя слишком занятого человека, вот пусть поймёт, что у нас тоже дел по горло. Может быть, заодно вспомнит, что на Африканском континенте есть много других стран.