Башня шутов - Анджей Сапковский

– Да будет он возблагодарен…

– Но я ничего не смогу сделать, – резко прервалканоник, – если тебя поймают и укокошат. Ты понимаешь это, дурень набитый?Ты должен раз и навсегда выбить у себя из головы мысли о жене Гельфрада Стерчи,забыть о тайных посещениях, письмах, посланцах, обо всем. Ты должен исчезнуть.Выехать. Я рекомендую – в Венгрию. Сразу же, сейчас, не мешкая. Ты понял?

– Я бы хотел сначала заехать в Бальбинов… К брату…

– Категорически запрещаю, – обрезал ОттоБеесс. – Твои преследователи наверняка это предвидят. Как, впрочем, ивизит ко мне. Запомни: если уж убегают, то бегут, как волки. Никогда не идут потропинкам, по которым когда-либо ходили.

– Но брат… Петерлин… Если я и вправду должен уехать…

– Я сам через доверенных посланцев уведомлю Петерлинаобо всем. Тебе же туда ездить запрещаю. Ты понял, ненормальный? Тебе нельзяходить по дорожкам, которые знают твои враги. Нельзя появляться в местах, гдеони могут тебя ожидать. А это значит, что ни в коем случае в Балбинове. И ни вкоем случае в Зембицах.

Рейневан громко вздохнул, а Отто Беесс громко выругался.

– Ты не знал, – процедил он. – Не знал, чтоона в Зембицах. Это я выдал тебе, старый дурень. Ну что ж, слово не воробей… Ноэто не имеет значения. Безразлично, где она находится. В Зембицах, в Риме, вКонстантинополе или Египте. Безразлично. Ты не приблизишься к ней, сын мой.

– Не приближусь.

– Ты и сам знаешь, как сильно я хотел бы тебе верить.Выслушай меня, Рейнмар, и выслушай внимательно. Получишь письмо, я сейчасприкажу секретарю его написать. Не бойся, письмо будет составлено так, чтопонять его сможет только адресат. Возьмешь письмо и поступишь как преследуемыйволк. Стежками, которыми никогда не ходил и на которых тебя искать не станут,поедешь в Стшегом, в монастырь кармелитов. Отдашь мое письмо тамошнему приору.Он познакомит тебя с неким человеком, которому, когда вы останетесь один наодин, скажешь: восемнадцатое июля, восемнадцатый год. Тогда он тебя спросит:где? Ответишь: Вроцлав, Нове Място. Запомнил? Повтори…

– Восемнадцатое июля, восемнадцатый год. Вроцлав. НовеМясто. А зачем все это? Не понимаю.

– Если станет по-настоящему опасно, – спокойнопояснил каноник, – я тебя спасти не смогу. Разве что постригу в монахи изасажу к цистерцианцам под замок и за глухую стену, а этого, я полагаю, тыпредпочел бы избежать. Во всяком случае, в Венгрию я вывести тебя не смогу.Тот, кого я рекомендую, сможет. Он обеспечит тебе безопасность, а когдапонадобится, защитит. Это человек достаточно противоречивого характера, вобщении зачастую непреклонный, но придется терпеть, потому что в определенныхситуациях он незаменим. Так что запомни: Стшегом, монастырь братьев ордена BeatissimaeVirginis Mariae de Monte Carmeli, вне городских стен, на дороге к Свидницкимворотам. Запомнил?

– Да, преподобный отец…

– Отправляйся немедленно. В Стшелине тебя видели и безтого слишком много людей. Сейчас получишь письмо – и марш в дорогу.

Рейневан вздохнул. Ему совершенно искренне хотелось ещенемного поболтать с Урбаном Горном где-нибудь за кружкой пива. Он чувствовал кГорну огромную эстиму и адмирацию,[133] на пару со своим псомтот уравнивался в его глазах по меньшей мере с рыцарем Ивейном со Львом.Рейневана так и подмывало сделать Горну некое предложение, достойное именнорыцаря, – совместное освобождение некой оскорбленной девушки. Собирался онтакже попрощаться с Доротой Фабер.

Однако нельзя было относиться легкомысленно к советам и приказамтаких людей, как каноник Отто Беесс.

– Отец Отто?

– Слушаю?

– Кто тот человек, что сидит у стшегомских кармелитов?

Отто Беесс некоторое время молчал, потом сказал:

– Тот, для которого нет ничего невозможного.