Крещение сталью - Пан Борик

Дальнейший спектакль Бенджи старательно не слушал. И это, без сомнений, было представления для одного зрителя. Демон прыгал по поляне, взывал к небесам, выплясывал какие-то смехотворные танцы у тела Шии. Но в конце концов остановился, и голос его переменился, потерял театральность, стал циничным:

— Это ты убил её. Ты — Бенджи, убийца и плут; коварный вор и хитрец. Кто, как ты думаешь, украл телегу с добычей, а после убил сестру по оружию, как раз в тот момент, когда она решила пресечь подобное? Староста у меня в долгу намного бóльшем, а потому правдой станет то, что скажу я.

Отчего-то Бенджи не чувствовал страха предстоящего боя, не был напряжён. Сейчас его разрывало изнутри чувство несправедливости, обиды на мир. Ведь он старался пресечь преступления, а теперь является единственным, кого в этом же преступлении, обвиняют. И ладно бы кто-то авторитетный, так нет же, демон! Глядит, явно с улыбкой на прогнившем лице и радуется удачливому плану. Стоило выходцу из дюн открыть рот, как тут же житель Пепельных земель, продолжил тем же, театральным, тоном:

— Но зачем же нам эти неприятности? Я, безусловно великий сценарист, подстраивающий такой интригующий сюжет, захвативший алчную душу авантюристки, и появившейся в самом конце представления, заслуживаю грома аплодисментов и нескончаемые овации. — демон затих, давая возможность герою переварить сказанное. Увы Бенджи так и не понял к чему ведёт лукавый, а потому ему пришлось говорить прямо:

— Что за неблагодарная публика, увалень… Эй ты! Да, тот что с тупой рожей, других тут нет. Слушай меня! Или ты работаешь на меня, или я всем рассказываю, что это ты убил её! Кинжальчик-то, твой! — Демон раскинул руки, задрал подбородок к небу в ожидании ответа.

Бенджамин рассматривал острие покрытое кровью; в лунном свете оно отзывалось теплотой родного оазиса. Без сомнений, это его клинок; тот, что он потерял, пока сражался с Шией в телеге. Видимо лукавый подобрал его, в момент сражения и теперь подставив, вознамерился заключить сделку с выходцем из дюн. Вот только это бред, ведь никто не станет верить демону. И будто бы услышав мысли героя, житель Нижнего мира дал реплику:

— Кинжал этот будет найден в доме старосты, который не доживёт до утра.

Теперь всё становилось понятно и план демона вырисовывался кристально чисто. Более того, из-за того, что Бенджи не было в деревне, поздним вечером, а после пропала Шия и товар, он становился подозреваемым номер один. Одна улика против кого бы то ни было и разбирательств не будет, тут же вздёрнут. Размышления приводили в тупики, одна за одной мысли сталкивались со стенами сознания. И снова, будто бы зная когда нужно давать комментарии, демон произнёс:

— Оказывается ты проводил вечер с семьёй кузница. Надо же, все об этом узнают.

Алиби. Железное, предоставленное демоном; то, с которым не спорят и не оспаривают. Бенджи не хотел признавать этого, но он попал в стальные лапы хитреца, и нет спасения, кроме как играть в чужие игры. Ангелы на небе — звёзды — передвигались медленно, плавая в ночном просторе. Знают ли они какая сценка происходит сейчас под покровом ночи? — размышлял выходец из дюн. Явно не знают — тут же дал себе ответ. А вот демону ответ давать не хотелось. Злость вспыхнувшая в сердце, превратилась в отчаяние. Он уже успел попрощаться с мечтой стать авантюристом и чуть было не отдал свою душу в лапы хитрому демону. Тогда герой задал вопрос:

— Чего ты хочешь?

— Заключим контракт. Одно желание за одну услугу. В данном случае желание — это сокрытие этих событий. Услуга же невероятно проста.

— Говори прямо.

— Я знаю многое о тебе Бенджамин из оазиса, известно мне также, что твоё крещение сталью подходит к концу. По возвращению в город, ты будешь представлен королю и тот в свою очередь, посвятит тебя в рыцари королевства.

— Не могу понять, тебе какой с этого толк?

— При церемонии будет находиться ангел. Я хочу его украшения. Ох, у них такие очаровательные украшения! Они так блестят, так блестят! — демон вновь начал пританцовывать, выводя па в воздухе.

— Но если я откажусь…

— Завтра будешь повешен!

Бенджамин задумался, взвесил все за и против. Играть в игры демона, ему хотелось меньше всего; сейчас же в его мыслях появился Иосиф, чья судьба была тесно переплетена с жителем Нижнего мира. Тот кажется тоже заключал контракт с лукавым, но очевидно, на невыгодным для себя условиях. Выходец из дюн колебался, осматривая двигающееся в лунном свете тело; нож окроплённый кровью, предательски маячил перед глазами. И тогда он сказал:

— Какие гарантии, что отдай я тебе украшения, эта история забудется раз и навсегда?

— Гарантии? Моя честь, вот тебе гарантия! Какая мне выгода обманывать тебя? Это нанесёт удар по моей репутации, и тогда никто не захочет смотреть мои спектакли и заключать со мной контракты.

Бенджи не мог выдавить из себя согласия, но в конце концов, спустя несколько минут, осознал: его ответ лишь вопрос времени, и уйти отсюда он сможет лишь согласившись. В ином же случае, мечта стать авантюристом, пойдёт под откос и тогда его ожидает лишь виселица, без разбирательств. Озвучив свой ответ, выходец из дюн получил копию контракта — приятной на ощупь бумаги, на которой чернилами были составлены подробности сделки. Всё, как и говорил демон, желание — за услугу. Рядом с местом для подписей была графа с именами, одно из них вмещало имя лукавого: Чипилио; во второй же, отныне числилось: Бенджамин.

— Теперь напитаем бумагу кровью. — демон надрезал большой палец, оставив на контракте кровавый узор; то же повторил выходец из дюн. Отныне их уговор ступил в силу. — Удачи тебе Бенджамин из оазиса! Мы скоро встретимся!

И будто бы в завершения этой ужасной сценки, из чащи выбежала тройка лошадей, раскатисто заржав. Лукавый пропал, скрывшись в неизвестном направлении. А звёзды всё так же перемещались на небе; и конечно же ни одна из них не знает, что происходит на грешной земле; какие коварства творятся там под покровом ночи. Бенджамин был подавлен, его сердце разрывалось от горечи. Он ощущал себя игрушкой, в руках злого кукловода, который играючи ломает руки и ноги; издевается строя козни и делает это с улыбкой. Назад герой возвращался опустошённым, не удостоив Шаи последнего взгляда и уж тем более, не решаясь брать родной кинжал.

Сердце щемило; видимо некая кровавая магия отныне связывала его слова на бумаге, с внутренними