Собака и волк - Пол Андерсон

К этому времени Эвирион отдышался от бега и тяжко вздохнул, подумав, что и он сломан. Его смелое предприятие обогатило варваров и погубило девушку. Сила иссякла вместе с надеждами. В плече, но которому прошлась дубинка, болезненно пульсировало. Порванная в этом месте одежда намокла от крови. Волны, становившиеся все выше, лизали ему ноги. Туман застилал глаза, соль попадала в рот, будто слезы.

В черепе бился пульс, сквозь стук вроде бы снова послышалось пение, обещавшее ему бесконечный покой и любовь. Все, что ему нужно, — это дождаться, и она придет. Туман сгустился, и в темноте образовался белый ее двойник, или это только кажется? Он почувствовал ее губы, соленый поцелуй.

Нахлынуло желание. Он выпрямился, раскинул руки и крикнул в темноту:

— Я здесь. Пойдем и отдохнем. Я принесу тебе их кости, чтобы ты играла с ними на рифах.

Ветер принес ему в ответ ее хохот.

Порыв ветра толкнул его прочь от берега. А, может, это сам он стал ветром, и туманом, и морем. Потек через скалы, перелился через поваленные крыши; как лосось, подпрыгнул вместе с волной; как коршун, камнем упал на тюленя, вспарывая его спину. Меч рванулся из ножен.

На дороге Тараниса поднялся и застегнул ремень последний мужчина. Возле ног его лежала рыжеволосая девушка.

— Ну что, может, сделаем еще заход? — прохрипел он. Он был молод. Пушок на щеках не мог скрыть прыщи и болячки.

Нимета шевельнулась. Глаза ее оставались закрытыми, но она схватилась за край туники, стараясь опустить ее вниз. Скорчившись, попыталась лечь на бок.

— Нет, — откликнулся Уллус и обеспокоенно глянул в сторону Форума. Ветер трепал его бороду и свистел в ушах. Надвигалась темнота. Она казалась стеной, из которой летели клочья. — Мы и так долго с ней провозились. Наверное, уже закат. Разве в такую погоду поймешь? Пошли назад, в лагерь. В их лагерь, там, где золото, пока еще хоть что-то можно увидеть.

— Завтра поработаем, — согласился копьеносец и толкнул девушку ногой. — Эй, ты, поднимайся. — Когда она вздрогнула и осталась лежать, толкнул сильнее.

— Эй, полегче, — вмешался юноша. — Не надо портить такую отличную девчонку. Если она не может идти, я ей помогу.

— Она прекрасно может идти, — сплюнув, сказал тот, что с дубинкой. — Упрямая ведьма. Я ее быстро выучу.

— Шагайте! — рявкнул Уллус. — Никогда не видел такого тумана.

Юноша и копьеносец поставили девушку на ноги и потащили, поддерживая ее с двух сторон. Она, спотыкаясь, шла между ними. Глаза были закрыты по-прежнему. Синяк на челюсти становился все заметнее. По бедрам струйками стекала кровь.

Туман крутился вокруг них вихрем. Уллус выругался.

— Держитесь вместе. Придется идти ощупью. Тот, кто отстанет, будет искать дорогу до утра: ведь это просто дыра, полная привидений.

Из тумана выскочил кто-то с мечом. Ударил стальной клинок. Уллус пошатнулся, выронил топор, схватился за живот. Изумленно уставился на кровь и кишки, вывалившиеся в ладони.

— Как, быть этого не может, — пробормотал он и упал вниз лицом. Подергался и затих. Человек с мечом исчез.

Троица гневно и угрожающе завопила. Встав друг к другу спиной, образовали треугольник. Ветер злорадно засмеялся и набросил на них еще одно одеяло.

Копьеносец заорал:

— Вот тебе! И метнул в тень свое оружие. Оказалось, это лишь скопление тумана. Высокий человек проскользнул под древком и нанес удар снизу вверх, в горло. Человек с дубинкой ринулся на него, но того уже и след простыл. Удар пришелся по поваленной статуе. Дубинка повредила рот скульптуры, так что теперь она не улыбалась, а злобно усмехалась.

Глаза Ниметы открылись. Двоим, что остались, было уже не до нее. Открыв рот, они смотрели в темноту. Она отошла от них подальше.

— Нужно идти, — выдохнул человек с дубинкой. — Ты смотри направо, а я — налево. Вроде краба, понимаешь?

Продвинувшись на несколько шагов вперед, добрались до стены, верхнюю часть которой видеть они не могли. Ощупью пошли вдоль нее. Тот, что с мечом, прыгнул сверху. Приземлился на плечи человека с дубинкой. Бандит упал. Послышался хруст сломанного позвоночника и ребер. Он остался лежать там, куда свалился, потому что его тело его ниже пояса мгновенно парализовало. Бандит молотил руками по воздуху и орал, на губах выступила кровавая пена.

— Нет! — закричал парень. — Пожалуйста, пожалуйста! Простите меня! — Бросив алебарду на землю, пустился бежать. Высокий человек, не слишком торопясь, последовал за ним.

* * *

Эвирион нашел Нимету примерно на середине дороги Тараниса. Она отдыхала на крыле, отвалившемся от каменного грифона. С лезвия меча текло, но жидкость эта была бледного оттенка: туман, осевший на клинке, смыл кровь. Шум прибоя усилился. Ветер стих.

Он стоял и смотрел на нее, хотя в темноте едва мог ее разглядеть.

— Как ты? — хрипло спросил он.

Она подняла голову.

— Жива, — ответила она тусклым голосом. — Я могу идти, если пойдем медленно. А ты?

— Можно сказать, невредим, если не считать плечо, но и с ним ничего страшного. — О многочисленных синяках, порезах и царапинах, которые он получил, карабкаясь по камням к морю, упоминать не счел нужным. — Завтра птицы, питающиеся падалью, превратят бандитов в навоз.

— Как тебе это удалось?

— Сам не знаю. Будто что-то руководило мной. Словно поспорил: четыре жизни в обмен на две.

Она обхватила себя руками, закусила губу и с усилием поднялась на ноги.

— Значит, дело сделано. Пока мы в силах, тронемся в обратный путь, — сказала она.

— Да. — Он протянул ей свободную руку, и она оперлась на нее. — Никогда больше сюда не вернемся. Дураком же я был, что пошел на это. А боги, которым я доверял, не то злые, не то сумасшедшие. Теперь я у тебя в неоплатном долгу.

Она смотрела прямо перед собой, в неспокойную темноту, сквозь которую они пробирались.

— Ты меня не принуждал к этому, — устало сказала она.

— По крайней мере, — сказал он, — ты в полной мере получишь свою долю.

Она покачала головой.

— Я не возьму ничего. Оставь все себе.

— Как это? После всего, что нам это стоило? — Его словно громом поразило. — Да как ты можешь такое говорить? Или ты что-то такое знаешь?

— Я знаю не больше того, что случилось сегодня вечером. — Она вдруг не смогла идти дальше. Покачнулась. Ноги подкосились. Он поймал ее.

— Бедная девочка, — пробормотал он. — Бедная, несчастная девочка. — Зачехлил меч и поднял её на руки. — Вот так, возьмись за мою шею. Я тебя понесу. Завтра, на рассвете, пойдем назад. Если ты отказываешься от золота — ладно, но знай: в любую минуту ты можешь рассчитывать на меня. Всегда.

Она положила голову ему на плечо.