Когда прольется кровь - Томаш Колодзейчак

Немногочисленные в это время прохожие спешили по домам, корчмам или лагерным палаткам. У многих мужчин на предплечьях были белые повязки.

Дорон свернул в боковую улочку и остановился перед невысокой землянкой, обросшей травой и плющом. Скрипнула дверь, Лист вошел внутрь.

— Купил что-нибудь? — спросил встретившего его Магвера.

— Молока. Знаешь, господин, когда я увидел, сколько бусин надо отдать за кусочек мяса, у меня словно лед руки сковал. Я купил молока и немного сыра, хлеб остался еще вчерашний.

— Давай что есть, проголодался я.

Магвер несколько минут возился у печки. Они заняли это жилье потому, что у Горады Магвер предпочитал не показываться. Он поставил на стол кувшин пива, творог и миску теплого молока, в котором плавали кусочки хлеба.

— Но, — сказал он, — это еще не все.

Дорон с любопытством взглянул на юношу.

— Знал я, что ты, шельмец, что-то прячешь, иначе б так не ухмылялся.

— Нашего хозяина так изумила твоя щедрость, господин, что он выгреб из подвала немного меда. — Магвер поставил рядом с миской творога глиняный горшочек, полный густой золотистой жидкости.

Они не услышали стука кубка о стол. Только грохот пинком раскрываемой двери.

В помещение ворвались трое мужчин. Одетые одинаково — серые полотняные блузы и штаны, меховые шапки. На предплечьях — белые ленты, в руках топоры.

— Спокойно! — крикнул самый высокий и шагнул вперед.

Дорон и не думал слушаться его приказов. Он вскочил, лавка ударилась о пол. Прыгнул к лежащей рядом карогге. Магвер метнулся в сторону, схватил со стола кремневый нож.

— Только пошевелись, — продолжал высокий. — И пожалеешь, что родился.

— Что вам надо? — буркнул Дорон.

— Только пошевелись, скотина, — повторил высокий, — и я разворочу тебе башку.

— Попробуй. — Дорон уже схватил Десницу Гая, медленно снимал с нее баранью шкуру. — Попробуй.

— Ладно, — сказал второй. — Если объяснишь, ничего с тобой не случится. Скажешь правду, мы уйдем. Если нет…

— Какую правду?

— Кто ты? Ходишь с оружием. Мы приметили. Один. Видно, что ты боец. К нам не присоединился. Кто ты?

— Свободный человек, а это мой раб.

— Может, и не врешь. Назови себя. Откуда ты, как зовут твоих родителей? Чего ищешь в Даборе?

— Многовато вопросов сразу.

— Белый Коготь сказал: меж нами есть предатели, бановы шпики, слуги Гвардии. Отыщите их и выдайте. Так сказал Белый Коготь. Кто ты, человек?

Магвер понемногу придвигался к Дорону.

— Мы шли за тобой следом, — сказал высокий, — уже с утра следили. Ты ходишь и подглядываешь, мы не понимаем, что ты делаешь. Поэтому скажешь сам или мы потащим тебя к Белому Когтю. А там огонь и муравьи все из тебя вытянут.

— Хотите знать, кто я? — спросил Лист медленно и тихо.

— Да. — Высокий снова сделал шаг в сторону Дорона. Он улыбался, но его улыбка была словно ворчание лиса, кидающегося на курицу.

Дорон одним рывком содрал шкуру с карогги. Поднял палицу. Они поняли не сразу, но он сказал:

— Я — Лист.

Высокий не поверил. Он был либо глуп, либо приплелся издалека, а может, забыл. Размахнулся. Ударил, но острие топора, вместо того чтобы разрубить Дорону голову, рассекло воздух. Лист вонзил кароггу в грудь белого. Мужчина охнул и, выпустив топор, рухнул на землю.

Только теперь в нападение кинулся Магвер. Он был быстр, но Лист уже успел прикончить одного врага, прежде чем он включился в дело.

Двое белых отскочили к двери. Удивление лишило их спокойствия и храбрости. Ведь прошел слух, что Лист мертв, а мало у кого хватало отваги противостоять покойнику. Магвер повалил с ног одного, второму Лист перебил кароггой шею.

— Скверно, — сказал Дорон. — Эти люди не должны были умирать.

— Но ведь ты, господин, постоянно скрываешься от человеческого глаза. Никто не знает, что ты жив.

— Они не должны были умирать, — задумчиво повторил Лист. — Но теперь уже поздно. Впрочем, если мы не запишемся в армию, то каждый день кто-нибудь будет за нами следить. Надо уходить из Даборы.

— В лес? — спросил Магвер.

— Хотя бы на несколько дней. В лес.