Хранитель мечей. Рождение мага - Ник Перумов

Неясыть молча стоял, глядя на поток драгоценностей. Судя по всему, здесь их хватит, чтобы купить весь Ордос, да ещё – на сдачу – прихватить заодно и все герцогства Изгиба. Эвенстайн и Бахмут – или кто на самом деле скрывался под этими масками – предложили поистине царский аванс.

И тем не менее Неясыть не нагнулся. Его руки так и не коснулись сокровища. Он лишь вытер проступивший пот, присел на корточки и неспешно, постоянно останавливаясь и проверяя себя, принялся плести заклятие, что смогло бы восстановить здесь всё, как было. Заклятие это изучали только на старших курсах, однако Фесс, движимый каким-то наитием, упросил Тёмного объяснить ему это пораньше. Заклятие восстановления обошлось Фессу в три дополнительных цикла лекций с упражнениями, но результат того стоил. Не пошевелив пальцами, Неясыть заставил всё золото вновь убраться в развороченную могилу, заделал трещину в глине. Когда он двинулся прочь, ничто в склепе не напоминало о его пребывании здесь.

Кроме, конечно, памяти стража могилы, но у кого дойдут руки его допрашивать!..

Итак, Бахмут с полуэльфом не лгали. Золото – вот оно, только протяни руку. Интересно, если эти Мечи имеют столь высокую ценность, то почему бы ему, Фессу, не прибрать их к рукам самому? Неужто его работодателям не приходила в голову подобная возможность? Или они – те самые загадочные «маски» – настолько презирают ничтожного смертного, что считают: он с лёгкостью заглотнёт любой крючок, стоит только поманить его золотым блеском? Непонятно. А в таком положении волей-неволей инициативу следует предоставить противнику. И тем самым, увы, отдать ему и преимущество первого удара.

Фесс незамеченным, как ему казалось, выбрался из катакомб. Уже наступила ночь, он провёл под землёй куда больше времени, чем рассчитывал, – обычное дело, когда пускаешь в ход сильную магию.

Распахнув плащ и подставив прохладному ночному ветру мокрую от пота грудь, он брёл по узким улочкам старого Ордоса. Город отнюдь не собирался спать. Давно утихли весенние штормы в Море Призраков, от берегов Мекампа и Салладора тянулись вереницы пузатых купеческих кораблей, другие поднимались с юга, от Кинтских Врат, третьи шли с запада, из Кинта Дальнего и Семиградья.

Трактиры и таверны были открыты всю ночь до рассвета. Пользуясь негласным противостоянием Академии и Святой Инквизиции, в Ордос стекались десятки и сотни жриц уличной любви, они бежали от угрозы костра или верёвки за занятие своим промыслом. Городские старшины Ордоса не препятствовали. Делай что хочешь, только плати налог. И девушки платили – потому что лучше расстаться с третью заработка, чем оказаться подвешенной вверх ногами над медленным огнём – так обычно расправлялись с гулящими девицами, например, в Области Святого Престола. Не лучше обстояло дело и в Эгесте, и в Империи Эбин – всюду, куда сумела протянуть свои цепкие лапы Святая Инквизиция.

В сумерках никто не замечал чёрного браслета на запястье Фесса, тёмные же плащи в Ордосе, само собой, носили многие; понятно, что девушки, видя прилично одетого молодого человека, не отличавшегося уродством, слетались к нему, точно мухи на мёд.

– Эй, красавчик, не прогуляешься со мной?..

Перед Фессом возникла совсем ещё юная девчонка, вызывающе и ярко накрашенная. Низкий вырез платья обнажал значительную часть красивой и соразмерной груди.

Фесс невольно замедлил шаги. Академия там не Академия – ему было отнюдь не сто лет, и старческим бессилием он не страдал.

– Ну так что, красавчик, а? – Девушка с вызовом подбоченилась.

Она была хороша. Мягкий овал лица, выгнутые дуги бровей, задорный, отнюдь не портящий её курносый нос… Однако от неё пахло дорогими благовониями, и Неясыть тотчас же насторожился. Откуда у уличной девицы такие деньги? Богатых клиентов в переулке не ловят. Почтенные негоцианты посещают благоустроенные роскошные бордели. Но эта девчонка, несмотря на чисто вымытые волосы и блестящие здоровые зубы, отнюдь не походила на обитательницу подобного заведения. Зверь внутри Фесса подобрался, почуяв неладное.

– А дорого ль возьмёшь? – поинтересовался он, глядя как бы ей в глаза, но в то же время стараясь рассмотреть, что происходит в глубине полутёмного проулка – они с девицей стояли как раз под фонарём.

– Два цехина за любовь да цехин на булавки, – хихикнула она, хватая Фесса за плащ и чуть ли не повисая на нём. – Что, красавчик, денег стало жалко? Иль к жене идёшь? Брось, я тебя лучше любой жены ублажу.

Во мраке шевельнулась какая-то тень. В следующий миг Фесс разглядел пару согнутых фигур, крадущихся вдоль стены. В руке у каждого было по кривому матросскому ножу.

Вместо ответа Фесс поддёрнул плащ, явив взорам девицы чёрный браслет.

– Ой! – Девчонка прикрыла рот ладошкой. Глаза ее округлились.

– Скажи своим ребятам, чтобы поискали себе другую добычу, – мягко сказал Фесс. – Я вам не по зубам, красавица.

– К-каким ребятам?.. – пролепетала она, и в голосе её Фесс почувствовал неподдельный, животный ужас. Или она – превосходная актриса, или…

– Эй, вы, там – назад! – гаркнул Фесс, поднимая левую руку. – Или глаз лишились?

Чёрный браслет блеснул в лучах качающегося над головами фонаря. Простой чёрный браслет, но в Ордосе слишком хорошо знали, кто имеет на него право. Правда, разбойники тоже оказались не робкого десятка. Какое-то время они колебались. Наконец старший невнятно выругался, и пара, повернувшись, скрылась в каком-то глухом дворе.

Дрожащая девушка крепко прижалась к Фессу.

– Спасибо, что прогнал их… Что ты им показал, браслет? Ты из Академии?

Фесс молча кивнул.

– С факультета малефицистики, – зачем-то добавил он, хотя в этом не было никакой нужды – девчонка с ещё большим страхом воззрилась на чёрное кольцо, что охватывало его запястье.

– Т-ты… ты-ы-ы… чёрный маг?! – Она готова была вот-вот броситься наутёк.

– Ученик, – мягко произнёс Фесс. В этот миг ему больше всего хотелось, чтобы она осталась. Он внезапно понял, как же устал от почти полуторагодичной немоты, когда перекинуться словом он мог только с собственным деканом. – Всего лишь ученик.

– Так это про тебя говорили, что ты впервые за столько лет отдал свой шар Тёмному? – Любопытство брало верх над страхом. И это тоже было непонятно.

– Про меня, – кивнул Фесс. – А тебя как зовут?

– Атлика. – Она всё ещё не отпускала его плаща. И назвала своё имя, прежде чем успела испуганно зажать себе рот.

– Не бойся, – сказал Фесс. – Я тебе ничего не сделаю… – Фраза была донельзя банальной, но, увы, ничего лучше в тот миг ему не придумалось. Глаза слишком уж упорно норовили заглянуть поглубже в вырез её платья.

– Н-ну… я… пойду, а? – робко проговорила она, отпуская наконец его и медленно пятясь.

– А как же два цехина за любовь да ещё один на булавки? – вырвалось у него помимо собственной воли.

Она только помотала головой.