Путь князя. Атака на будущее - Роман Злотников

Рат поднялся со своего места.

– Садись.

– Да сиди, я потом, – начала было отнекиваться Барабанщица, но Рат качнул головой.

– Я уже...

Барабанщица посмотрела на чашку с чаем, стоявшую перед Ратом, на тарелку с котлетами и понимающе кивнула, а затем неожиданно спросила:

– А для тебя это принципиально?

– Что?

– Ну... не есть мясо, если ты его сам не добыл.

Рат отрицательно покачал головой.

– Да нет...

– Тогда почему?

Рат улыбнулся.

– Знаешь, есть много вещей, которые я... воздерживаюсь делать. По разным причинам. Но я не утверждаю, что не буду этого делать никогда.

Гаджет и Данька переглянулись. Ну вот, опять все те же непонятные заморочки. Ну неужели нельзя выражаться яснее? Данька вздохнул, Гаджет в ответ покрутил вилкой у виска и вновь вернулся к прерванному занятию. Впрочем, похоже, Барабанщица все-таки кое-что поняла.

– Ты дал обет? – взглянув на него в упор, спросила Барабанщица.

Рат спокойно кивнул.

– Да. И давно... – а затем улыбнулся и добавил: – Но к мясу он не имеет никакого отношения.

Барабанщица задумалась. А Рат, все так же улыбаясь, предложил:

– Давай, я положу тебе котлетку...

Данька вдруг вспомнил, что он еще не рассказал Барабанщице о своих переговорах с Игорем Оскаровичем.

– Маш, я дозвонился Потресову. Он ждет меня с документом у себя в офисе, в четыре часа.

– Насчет документа – обойдется, – отрезала Барабанщица, – копии хватит. Где офис?

– В центре.

– В четыре?

– Да.

– Через пятнадцать минут выходим.

Гаджет, покончивший с третьей котлетой, с видимым удовольствием откинулся на спинку стула:

– Ну вот, теперь я готов к встрече хоть с десятком твоих лысеньких профессоров в дурацких очках.

– Почему это лысеньких? – не понял Данька.

– Потому что человеку, Джавецкий, свойственно мыслить штампами, – усмехнувшись, пояснила Барабанщица, – а у нашего Гаджета в голове этих штампов побольше, чем у других. И один из них такой, что профессора непременно лысенькие и в дурацких очках.

– И ничего не так, – обиделся Гаджет. – Что я профессоров не видел, что ли? Разные они. И вообще...

Что вообще – они так и не узнали, потому что Гаджет замолчал и обиженно насупился. А Данька внезапно вспомнил, что он ведь тоже сначала записал Рата в бомжи. Сразу приговор вынес – «бомж» и точка. И никак иначе даже и не думал называть. Даже после того, как выяснилось, что он очень необычный бомж... И от этого Даньке стало как-то стыдно и захотелось что-то сделать, чтобы развеять тот штамп ну просто в дым.

– Слушай, Рат, а у тебя есть дом?

Рат улыбнулся.

– Есть.

– А семья?

– Тоже.

– И большая?

Рат задумался.

– Смотря как считать. Если со всеми братьями, сестрами, их родственниками, женами и их родственниками, то... где-то около семидесяти тысяч человек.

– Скока? – переспросил Гаджет.

Но Рат продолжил:

– А если только детей, внуков и их потомков, то чуть больше тысячи, – он замолчал и отвернулся, вновь наливая чай. Гаджет сделал круглые глаза и уже откровенно повертел пальцем у виска. Барабанщица нахмурилась, но никак не отреагировала. А Данька просто пытался хоть как-то привести в порядок свои мысли. Да уж, развеял штамп, блин. Такое ни под какой штамп не подгонишь, разве что под тот, что показал Гаджет...

– Ладно, пора! – Барабанщица вскочила с табуретки. – Лучше придем пораньше. Осмотримся...

* * *

Офис Игоря Оскаровича располагался на одиннадцатом этаже современного офисного здания.

Игорь Оскарович встретил их у лифта.

– Проходите. У нас тут ремонт, так что никого нет. Вообще-то это не я арендую, а один из моих основных клиентов. Чтобы мы были, так сказать, всегда под рукой. Все крыло сняли. Тут грязновато, но в моем кабинете уже все закончили, так что прошу туда.

Кабинет оказался просторным – не кабинет даже, а целый офис. Они расселись вокруг длинного стола для совещаний, примыкавшего к рабочему месту Игоря Оскаровича, а Рат сел в дальнем углу, у стены. Игорь Оскарович приветливо улыбнулся и спросил:

– Чаю?

И не дожидаясь ответа, нажал на клавишу пульта, установленного на небольшой тумбе под левой рукой. Дверь распахнулась, и в кабинет вошел... Артур Александрович.

Данька окаменел. А Игорь Оскарович поднялся из-за стола и, раскинув руки, с радушной улыбкой двинулся навстречу Артуру Александровичу.

– Добрый день, а мы вас уже ждем...

В этот момент Барабанщица, как видно, заметившая состояние Даньки, двинула ему кулаком в бок.

– Что случилось, Джавецкий?

– Это... он, – судорожно сглотнув, хрипло сказал Данька.

– Кто? – удивленно переспросил Гаджет. Но Барабанщица уже все поняла. Она вскочила на ноги и оглянулась, как видно подыскивая, чем бы огреть Игоря Оскаровича, загораживающего проход к двери, но вслед за Артуром Александровичем в кабинет протиснулось еще трое мужчин, а в проеме двери замаячили фигуры еще нескольких. Барабанщица качнулась на каблуках и... влепила обернувшемуся к ним Игорю Оскаровичу хлесткую пощечину.

– Что, а!.. – вскрикнув от неожиданности, Потресов потрясенно отшатнулся от нее.

– Сколько вам заплатили?

Потресов держась за щеку, сделал еще шаг назад, а затем визгливо закричал:

– Уберите от меня эту истеричку!

Артур Александрович грустно улыбнулся.

– Мне кажется, что в этом нет необходимости. Она больше не будет давать вам пощечин. Ведь так, милая Маша?

Барабанщица с вызовом посмотрела на него и, ничего не ответив, уселась обратно на свой стул.

– Вот и хорошо, – с удовольствием кивнул Артур Александрович, обходя стол и усаживаясь в кресло Игоря Оскаровича, – с вашего разрешения, я ненадолго займу ваше место, – мило улыбнувшись, обратился он к хозяину кабинета. Тот, все так же держась за щеку, сделал приглашающий жест другой рукой. Мол, чувствуйте себя как дома.

– Итак, молодые люди... – вновь улыбнулся Артур Александрович, – очень сожалею, что наша встреча проходит в не столь дружественной обстановке, как хотелось бы, но ничего поделать уже нельзя. Тем более что моя вина в этом минимальна. Не так ли, Даниил?

Данька молча отвернулся. А что он мог ответить?