Поединок во мраке - Татьяна Шубина

«Кажется, там был тополь, поломанная скамейка и какой-то забор? Может, хоккейная площадка? Сказать кому-нибудь, что ищу место, которое видел во сне, не только засмеют, но сразу подскажут, куда обратиться за ответом, — Сверчок вздохнул и поплелся в магазин, продолжая оглядываться и пытаясь вспомнить, где же он крутил педали этого чертового велосипеда. — А ведь действительно чертового!» — покачал головой Димка.

Когда он вернулся, родителей не было, на кухонном столе лежала записка.

«Звонила Стефания, они с мамой уехали на дачу. Ждут тебя».

— Ждут тебя, ждут меня. Ждут, — бормотал Сверчок, собираясь. — Ждете? Дождетесь!

Он открыл шкаф, где лежали инструменты, взял пилу и провел по ней пальцем. На лбу выступил холодный пот, он отлично помнил, что все это уже было.

Когда Сверчок появился в назначенное время на Белорусском вокзале с лыжами и рюкзаком, там уже стояло человек пятнадцать из их класса и кое-кто из параллельного.

— Мы тебя заждались, уже пять минут первого, — возбужденно затараторила Руся, а Сашка Кот показал ему язык.

На их компанию все обращали внимание, потому что Савинков был громадный и черный, а áкал так, будто учился говору у артистов старого Малого театра.

— Все в сборе, выходим на перрон.

Димка тряхнул головой. Нет, вот это точно не сон. Дежурный милиционер, электричка, ребята прыгают, вопят. Между прочим, с некоторыми он был знаком только шапочно. Странно, их-то кто пригласил на эту вечеринку?

— Сверчков, проходи, проходи, нам далеко ехать. Все в середину вагона, в середину вагона.

— Она-то как тут оказалась? — Димка здорово удивился, увидев, что всем заправляет физичка, которая уволилась из школы.

Кот пожал плечами и пояснил:

— Не знаю, может, родители попросили. Формально она еще классная. Слушай, я оду наизусть зажую, забуду. Но с листа читать апофигенно. Послушай, как звучит…

— Откуда это у тебя? — Димка просто не поверил глазам. — Где ты это взял, Сашка?

Савинков нахмурился, глубоко вздохнул, выныривая из поэтической волны, и уставился на свою руку, в которой вертел старую подкову.

— Нашел в парке, Золушка потеряла, — хохотнул он. — Отыщу ее и женюсь.

— Давно нашел? — шуткой до Сверчка сегодня было не достучаться.

Он пялился на подкову, как будто это было супероружие.

— Сегодня утром, иду, смотрю, что-то блестит, — охотно пояснил Кот.

— А тополь поваленный там был? А скамейка разломанная?

— Спроси чего полегче. А что?

— Дай подержать.

Димка взял подкову в руку, она была теплой, тяжелой на ощупь, но это неглавное. Как только он прикоснулся к подкове, его наполнили те же уверенность и бесстрашие, которые помогли ночью сразиться с ведьмой.

Савинков следил за другом, подлавливая момент, когда можно будет снова забубнить свою оду.

— Сашка, подари мне эту подкову, проси что хочешь взамен!

Кот махнул лапищей:

— Владей!

— Теперь мне море по щиколотку! Теперь я им задам!! Держитесь адепты черной магии!!! — Сверчок скандировал в такт перестуку колес.

Сашка не выдержал и тоже заорал:

— Толпа ликует! Толпа ликует!

Димка чувствовал себя сейчас богатырем, Ильей Муромцем, который едет на боевой электричке бить лютую нечисть.

Антон Свирский достал губную гармошку и заиграл «В лесу родилась елочка». Все просто зашлись от восторга, настроение пошло явно неодическое.

Дема скоблил перочинным ножом сиденье, Руся приставала к Коту с требованием немедленно сочинить новогоднюю страшилку на мотив «Каравай, каравай, кого хочешь выбирай».

— Страшилку? Новогоднюю? — оживился Сашка.

— Ну пугалку, чтобы петь можно.

Кот немного подумал, встал и пробасил:

Масскультура — макулатура,

Я плевать на нее хотел,

Ну а ты, Руся, просто, де юра,

И де факто — не мой удел.

Савенков завелся, размахивал темной кистью артистической руки, на указательном и среднем пальцах которой белели тоненькие полоски пластыря.

Руся, сморщив носик, подумала-подумала, решила обидеться и впечатала звонкий щелбан в круглый лоб пиита. Сашка цепко ухватил ее за руку.

— Ой, больно! — она выкручивалась, вырывала из лапищ Кота разжатую ладошку, на двух пальцах которой краснели крошечные точечки.

— Видишь, я накололась, мне бо-бо.

— А ну, покажи! — Димка потянул Русю за руку.

Наташка, подруга Руси, невытерпела и натянула Сверчку шапку на глаза. Дема, не долго думая, стал толкаться, спихивая всех с сиденья на пол. Поднялся шум и вопли. Физичка же, как ни в чем не бывало, сидела чуть поодаль, читала газету, но одним глазом зорко следила за обстановкой. Похоже, она была чем-то довольна.

Сверчок сцепился с Антоном и замер, у Свирского на пальцах тоже были еле заметные ранки. Димку как током тряхнуло, он стал лихорадочно выискивать у ребят отметины жуткой ночи и ужаснулся: у всех, кто ехал на эту вечеринку, были наколоты пальцы. Видимо, из сна в сон ведьма таскалась с черным атласным платком… Она говорила, что ей нужна кровушка… Зачем?

«Я с этим разберусь! У меня есть подкова, я, можно сказать, вооружен и очень опасен. Надо спасать Степку и остальных тоже».

Электричка летела сквозь ранние декабрьские сумерки, прямо на тоненькую латунную полоску заката. Там дрожала звездочка — одна на все огромное темнеющее небо. Сверчок вцепился взглядом в одинокую звезду, но кто-то прошипел ему на ухо: «Оставь надежду, глупец!»