На осколках чести - Роман Куликов

Изотов буквально источал доброжелательность. Ладимиру даже показалось, что сейчас он протянет руку и предложит остаться друзьями.

Но циничность представителя «Млечного Пути» все же имела свои границы.

– Я оставляю вас, Ладимир. Вряд ли мы скоро увидимся. Один совет на прощание: постарайтесь сегодня выспаться. Неизвестно, когда вам удастся это в следующий раз.

– Шли бы вы, со своими советами…

Изотов улыбнулся, поднялся и, бросив «Прощайте», вышел из камеры.

Но Лад не долго находился в одиночестве, навестить его пришла Софи.

– О, Лад! Мне так печально, – сразу сказала девушка.

– Ну что ты, перестань. Все хорошо.

– Мне жаль, что так вышло. Я ничем не могла помочь, но я пыталась! Отец даже грозился отослать меня к дядюшке на Процион, а это такая «дыра», хуже Дейтоны.

– Софи, ты и так сделала для меня очень многое! Я благодарен тебе и никогда не забуду этого.

– Лад… – Она порывисто обняла его.

Капитан зарылся лицом в ее шелковистые волосы и обнял за плечи. Он понимал, что теперь не скоро сможет ощутить женскую ласку, и наслаждался моментом.

– Я буду часто говорить с отцом, и, может быть, у меня получится сделать что-нибудь для тебя.

– Спасибо, Софи. Я искренне тебе признателен за все, что ты для меня уже сделала.

Их прощание было трогательным и искренним. Когда за Софи закрылась дверь, Лад подумал о том, как бы все могло быть, если бы… но потом прогнал от себя все мысли и решил последовать совету Изотова и как следует выспаться.

* * *

Утро началось с рыка охранника:

– Подъем!

Лад поднялся и протер глаза.

– Собирай манатки, офицерик. Рудокопы ждут тебя.

Вещей у капитана не было, поэтому он просто проверил орден б кармане и сказал:

– Я готов.

Тюремщик увидел на столе листок, оставленный Изотовым, взял его, пробежал глазами, ухмыльнулся, сложил вчетверо и, подойдя к Ладимиру, запихал ему в нагрудный карман.

– Пригодится, будешь должок отсчитывать. Пошли, раз готов.

Машина ждала во дворе тюрьмы. Почти одновременно с Ладом из здания вывели всех его соратников.

– Лад! – воскликнул Алонсо.

Капитан приветственно кивнул в ответ.

– Лад, куда тебя? – Повернулся к охранникам: – Куда его?

– Туда же, куда и вас. Так что наговоритесь еще, давай залезай в машину.

Андреаса с братом посадили в машину вслед за Алонсо, а Самуэля загрузили вместе с Ладом.

– Здравствуй, капитан, – сказал тот, усаживаясь напротив. – Как жизнь?

– Почти не отличается от твоей.

Между закованных в металлопластиковые кандалы рук заключенных пропустили вертикальные телескопические поручни, с клацаньем опустившиеся из крыши в углубление на полу.

Охранники вышли из фургона, заперли двери, и автомобиль тронулся.

– Ты прости нас за то, что втянули во все это.

Лад не ответил, только тяжело вздохнул.

– Нет, серьезно. У меня на душе погано. Ты же тут совсем ни при чем, а досталось даже больше других. Я пытался на суде сказать… мы все пытались, но нас никто там не слушал. Обвинитель заявил, что мы пытаемся защитить своего главаря.

– Можешь не рассказывать. Весь суд был срежиссирован Изотовым.

– Мы так и поняли.

Какое-то время они провели молча, каждый думал о своем. Едва слышно гудел двигатель, машина ехала на приличной скорости, но это почти не ощущалось. Потом попутчик Лада сказал:

– Страшно. – Самуэль сидел, прижавшись спиной к борту кузова. – Говорят, рудники – жуткое место. Люди там мрут, как мухи. Добыча ведется старыми способами, и через год перестаешь чувствовать вкус еды, через полтора – пыль начинает разъедать легкие, а через два – начинаешь гадить породой.

– Перестань накручивать себя. Скоро сами все узнаем.

– Хорошо.

Самуэль снова замолчал, Ладимиру тоже не хотелось говорить. Он не боялся трудностей, но и не искал их. Стиснув зубы, он старался не думать о том, куда везла его сейчас тюремная машина и что ждет его впереди.

Внезапно фургон остановился; если бы заключенные не были прикованы к поручням, то повалились на пол.

– Что за… – начал ругаться Самуэль, но не успел закончить фразу – двери фургона распахнулись.

По глазам, уже успевшим привыкнуть к полумраку машины, резанул солнечный свет, и Лад не сразу смог различить, кто стоит снаружи.

Человек протянул руку к электронному замку, и поручни с клацаньем собрались вверх.

– Выходите. – Он отошел в сторону, еще больше распахивая дверцу фургона.

Голос показался Ладу знакомым, и в этот момент глаза привыкли к свету – с бластером наперевес, положив палец на спуск, стоял наемник, Петер.

– Шустрее, капитан, времени мало.

– У кого как. – Ладимир не собирался выходить.

– Выходи, говорю, что ломаешься, как барышня?

Из-за спины наемника появился еще один.

«Болтун», – узнал Лад.

– Все-таки решили за своих отомстить?

– Вот ты странный, капитан! Куда делся твой оптимизм?

– Исчез вместе с верой в справедливость.

– Ну считай, что «справедливость» сейчас перед тобой. Выбирайся из фургона и давай руки. – Петер помахал электронным ключом от кандалов.

Самуэль смотрел то на Ладимира, то на наемников в нерешительности.

Лад поднялся, спрыгнул на землю и встал рядом с наемником, насмешливо глядя ему прямо в глаза Их фургон остановился на безлюдной улице, залитой солнечным светом. С одной стороны от дороги расположились несколько домиков, за ними возвышалась сплошная стена промышленного склада, а с другой – тянулся сплошной двухметровый забор.

– Ты руки будешь давать? – поинтересовался Петер.

– Совесть не позволяет застрелить связанного человека? – спросил Лад, протягивая руки.

– У меня нет совести, капитан, – ответил тот, расстегивая замки на кандалах. – И с чего ты взял, что я собираюсь в тебя стрелять? Вам что в баланду на завтрак подмешали? Как вареные мухи. Болтун, чего стоишь? Давай другого сюда.

Самуэль инстинктивно отодвинулся от забравшегося в фургон второго наемника.

– Чего вы тут копаетесь? – Из-за машины выбежал еще один вооруженный человек.

– Рауль?! – Лад не смог сдержать возгласа удивления.