Жестко и быстро - Владимир Пекальчук

— Слушай, Мартин… Если целителей так много — зачем к нам еще и альвы едут целительствовать?

Он покачал головой.

— Целителей мало. Много студентов, но большинство не прорвется. Есть у нас профессиональная болезнь — черствость. Когда мы черствеем душой и привыкаем к чужим страданиям, наши техники перестают работать как надо. Мы разучиваемся исцелять, понимаешь? Кто черствеет на этапе с собаками — тот дальше уже не поднимется. Множество желающих вступает на путь целителя, надеясь достичь высот мастерства и получать баснословные гонорары, исцеляя крутых шишек, доходят наверх единицы, те, чьи намерения наиболее чисты — им труднее «запачкаться». Остальные оседают, так сказать, на склонах, не добравшись до вершины. А с военными целителями все еще хуже — они одноразовые. Одна-две войны — и все. Привыкают. Мой отец сложил с себя полномочия главы, чтобы уйти с военной службы, потому что свалился с пятого уровня на третий, он уже не может лечить, как раньше. У нас есть поговорка, непонятная нецелителям… «Брызги крови с души не смываются». И целителей, которые пронесли свой Дар через всю жизнь, очень мало. Собственно, потому эльдар и едут к нам. Они колдуют иначе, чем мы. Они не теряют свой Дар, я не знаю, как им это удается.

— Да-а-а… — протянула Рита, — а я и не подозревала, что оно у вас… вот так.

— Угу. И это на самом деле очень очевидно. Назови мне хоть одного человека, который овладел бы одновременно боевыми техниками и целительскими на уровне три или выше? Я таких не знаю. Причинять смерть и исцелять — несовместимые вещи, потому многие целители изучают защитные техники на случай войны, но любые боевые умения мы отвергаем полностью и в принципе.

А на следующий день случилось непоправимое. В холле на первом этаже университета, напротив главного входа, рядом с информационными стендами и расписаниями появился большой плакат с моим фото и высокопарным описанием того, как «сей достойный адепт пустоты» спас другого студента, обезвредив и сдав полиции двоих взрослых бандитов.

То есть сама по себе эта статья ничего плохого в себе не несла, но вот если бы не это «адепт пустоты»! Я, конечно, стал классной знаменитостью, но новый статус сулил одни проблемы. Мне довелось быть знаменитостью в прошлой жизни, да, приятно, да, масса учеников, да, я прожил жизнь в достатке и уважении — но вот прямо сейчас я предпочел бы не привлекать к себе внимания, но куда там…

Есть, впрочем, один громадный плюс: теперь Рита смотрит на меня огромными восторженными глазами.

На второй перемене в наш класс ввалилась давешняя компания во главе с Акселем.

— Салют, Реджинальд! Слушай, тут у нас…

— Замри!! — воскликнул я. — Ни слова больше!! Сейчас я опробую на тебе свою новую технику чтения мыслей! Так… ты хочешь спросить меня, с каких это пор у пустоты появились ударные техники!

— Точно, — слегка удивился Аксель, — а как ты узнал?

— Пф-ф-ф… Мне сегодня этот вопрос задали уже раз не то тридцать, не то сорок.

— Ха-ха-ха! Так ведь вопрос же очень интересный! И что ты всем им ответил?

— А ничего. С какой стати мне выдавать секретные знания, которые передавались в моем роду из поколения в поколение?

— Да, тут ты прав, безусловно…

Внезапно вмешалась стройная, подтянутая девица с «конским хвостом», судя по всему, на год-два моложе Акселя.

— Только ведь у школы пустоты нет ударных техник, не так ли, героическая единичка? — сказала она, сверля меня взглядом.

— Нет ударных техник, потому что это типа всем давно известно? — ухмыльнулся я.

— Ты меня заинтриговал, единичка, — ухмыльнулась девушка, — но болтать может каждый, а как насчет показать?

— Горди, уймись, — шикнул на нее Аксель, — ты сама показала бы?

— Я разве утаиваю хоть что-то от вас?! — оскорбилась Горди.

— Как это благородно — не утаивать от товарищей общеизвестные техники, — отпустил я шпильку.

— Единичка, ты много болтаешь! — рассердилась девушка, — и это вместо того, чтобы взять и просто показать! Уже не говорю научить — но просто показать-то можно? Если, конечно, есть что показывать, в чем я сильно сомневаюсь!

— Горди, ну что ты…

Та-ак, от этой зануды легко не отделаться, придется пустить в ход тяжелую артиллерию.

— Тише!! Та-а-к! Мой дар прорицания подсказывает мне… что меня пытаются взять на слабо! Господи, Горди, тебе сколько? Десять лет? Ну поставь себя на мое место, что ли… Если я попрошу тебя показать мне что-нибудь — ты разве согласишься?

— Конечно, — буквально прыгнула в ловушку Горди, — что угодно, любую технику.

Я смерил ее плотоядным взглядом.

— Видишь ли, твои техники меня не интересуют совершенно, а то, что я хотел бы увидеть, ты мне вряд ли покажешь.

Весь наш класс буквально взорвался, поддержав мою «артиллерию» залпами хохота. Горди покраснела, как вареный рак, и мне почти послышался скрежет ее зубов. Ее поражение было тем более сокрушительно, что вся компания Акселя тоже заржала.

— Хренов сопляк, ну погоди! — выпалила девушка, покидая класс подобно урагану.

— Уел ты ее, — виновато развел руками Аксель, — обычно она добрая…

— Но вспыльчивая.

— Ну без этого никак, адепты огня — они такие… темпераментные. Ладно, я пошел, а ты, ежели что, приходи к нам на тренировки.

Как только вся компания «искр» ушла, мне в спину уперся тонкий пальчик.

Я обернулся и встретился взглядом с Ритой, правда, несмотря на улыбку, в этот раз в двух голубых океанах угадывалось обманчивое затишье «ока циклона».

— У этой Горди есть что-то, чего нет у меня? — лукаво поинтересовалась она.

— Хм… Ты неправильно меня поняла, я просто хотел ее отшить, потому…

— Сэр Реджинальд Рюиджи Рэмм, — заявила Рита, прервав мое оправдание, — я тебя официально предупреждаю, что, если ты еще будешь так пялиться на кого-нибудь, я стукну тебя хрестоматией аквилонской литературы.

Лех заржал в рукав, а я промолчал: угроза веская, целых четыре килограмма.

* * *

На этот раз у Риты были какие-то дела в городе, потому провожать себя она мне не разрешила. Неужели дуется? Вроде не похоже.

На автостоянке меня уже ждала машина, но вместо Алекса из нее вышел и открыл мне дверь совершенно незнакомый парень.

— Добрый день, сэр. Меня зовут Серго, я заменяю Алексея.

— А куда он делся? — удивился я.

— В больнице, сэр. Пока он был в увольнительной — умудрился попасть под машину.

Я сел на заднее сиденье, хотя новый водитель показался мне странным. Или… знакомым?

Достаю телефон, набираю Беляева, тем временем Серго садится за руль, и мы плавно выруливаем со стоянки.