Вечная жизнь - Кейт Тирнан

— Что? Работу? Постоянную работу? Но зачем? — спросила я. На следующий день после урока медитации Солис согласился учить меня настоящему чародейству, а не только названиям удивительных предметов восхитительного окружающего мира. Вообще-то я все еще была зла на него за то, как он отшил меня в самом начале, и до сих пор не могла сказать, что на все сто процентов приняла условия здешней игры, но... С другой стороны, знать обо всей этой магии и своей собственной силе все-таки лучше, чем не знать.

Если я буду понимать, с чем имею дело, то смогу гораздо лучше контролировать, защищать и прятать свое могущество. Тем более что мое неведение тоже не слишком преданно мне служило. Не так-то просто постоянно подавлять свое сознание, хотя на протяжении долгих столетий я старательно избегала всякой магии, кроме самой элементарной. Но теперь я чувствовала невероятное искушение, могучий зов, которому не могла противиться, хотя и боялась до смерти.

Но работа? Солис улыбнулся.

— Это часть нашей обычной практики. Ежедневная рутина, так сказать. Каждый день вставать и делать свое дело. Притираться к окружению. Учиться играть с другими людьми. Иными словами, выполнять свои обязанности во внешнем мире.

Я даже не пыталась скрыть своего отвращения.

— Слушайте, да я тут переделала горы разной работы. С тех пор, как я сюда приехала, я пахала на вас, как последняя рабыня.

— И мы по достоинству это оценили, — с улыбкой ответил Солис. — Однако работа вне этого места станет важным шагом на пути твоей интеграции в настоящий внешний мир, а не в привычный тебе узкий мирок неограниченного времени, денег и друзей, столь же пустых и эгоистичных, как ты сама.

Теоретически, нужно было резко его осадить, но практически у меня не хватило на это духу. Поэтому я только зубами скрипнула.

— Тебе ведь раньше доводилось работать? — спросил Солис.

— Да, конечно, — ответила я. Интересно, работа управляющей борделем в Калифорнии в пятидесятые годы XIX века считается? Тогда я заработала целое состояние. А в тридцатые годы прошлого века я работала моделью у одного французского дизайнера. Но, похоже, Солис говорит о какой-то другой работе.

Вздохнув, я попробовала переменить тактику.

— Честно говоря, я надеялась, что вы просто взмахнете палочкой и преобразите меня до неузнаваемости.

Солис коротко рассмеялся, а потом сказал:

— Видишь ли, Настасья, похоже, ты обладаешь необычайно сильными возможностями. Вот почему так важно, чтобы ты научилась правильно ими пользоваться.

Наверное, я могла бы сказать: «Да ну, бросьте!» или что-нибудь вроде этого, но меня слишком распирало от волнения и гордости.

— Я хочу тебя учить, — продолжал Солис, — но тебе придется смириться с тем, что я буду делать это по-своему. Не потому, что у меня мания контроля, а потому что на опыте знаю: именно так я смогу самым лучшим образом научить тебя всему необходимому. Поэтому повторяю: ты должна найти себе работу за пределами нашей фермы. Так делают все, кто приезжает сюда в первый раз. Предпочтительно выбрать работу с минимальной оплатой. Что-нибудь неквалифицированное — нам нужна работа ради работы, а не ради большой зарплаты или удовлетворения своего эго. Я слышал, в местной библиотеке требуются помощники, чтобы расставлять книги.

Я в ужасе уставилась на него.

— А теперь поезжай и найди работу, — сказал он. Голос его был добрым, но глаза смотрели строго.

Несмотря на всю мою необъяснимую силу, я оставалась для него занозой в заднице, и он не мог скрыть своих сомнений. На этот раз я не стала тешить себя мыслью о том, что очень скоро я окажусь настолько крутой, что Солис с радостью смирится с моими фокусами. Кто его знает, как там получится.

Вздохнув, я вышла из класса и поплелась в дом. Там Эшер выдала мне список покупок, которые нужно было заодно приобрести в городе, и я пошла к своей машине.

В «Ужинах от Сильвии» на трассе меня наняли без вопросов. Даже странно, что я умудрилась прожить больше четырехсот лет и при этом ни разу не работала официанткой или подавальщицей в баре. Но ведь это, наверное, не очень сложно? Люди заказывают еду, ты приносишь им еду. Готовить не надо, даже с кассой иметь дела не придется. Не работа, а мечта!

Первый час был потрачен на изучение того, как тут все устроено.

Второй час оказался унылой зубодробительной документальной драмой о том, какой кошмар творится в час пик в грязной забегаловке.

Я уволилась на две секунды раньше, чем они меня выставили, и гордо удалилась, даже не попробовав лимонного пирога с меренгами.

Вернувшись в свою машинку, я остановилась возле «Стоп энд Шоп», где купила замороженный ежевичный коктейль, пару пакетиков пончиков и коробку «Динг Донгз». Потом снова села в машину и стала обдумывать свой следующий шаг, наслаждаясь едой, не обремененной никакой полезной органикой или, прости Господи, клетчаткой.

Было два часа дня. А я была по-прежнему безработной.

Внезапно я подумала об Иннокенсио — даже нет, не подумала, а словно увидела, как он сидит в темном, прокуренном роскошном ресторане. Он бы непременно заказал улиток и закурил бы, заканчивая второй или уже третий мартини. Официант или официантка, как обычно, суетились бы вокруг, предупреждая каждое его желание. Инки был таким элегантным, стройным и гибким, он носил великолепные шелковые рубашки и отлично сшитые брюки. У него были густые волосы, такие черные, что отливали синевой, и безупречная кожа оттенка нежной карамели. Я знала, какими твердыми и жестокими могли быть его великолепно очерченные, немного полные губы. Инки был ужасно забавным, он всегда отпускал едкие замечания обо всех посетителях ресторана.