Ведьма по наследству - Ольга Ярошинская

— Все. Собирай манатки и дуй в казармы.

Ярополк досадливо отдернул ногу, вышел в калитку, оттолкнув плечом какого-то неповоротливого мужичка.

— Ведьма! — выкрикнул Парнас, не вставая с колен. — За что ты меня ненавидишь? За что вы все меня ненавидите?

— Может, ты просто противный? — предположила Юля и повела меня в дом.

Она усадила меня на кухне, поставила чайник, задумчиво на меня поглядывая. А я молчала, переваривая то, что со мной произошло. Чисто внешне никто, кроме Юли, ничего не заметил. Но я словно нащупала в себе что-то доселе скрытое. Как будто вставила ключ в потайную дверцу, но в последний момент передумала ее открывать. Смутная догадка наконец вызрела, вспыхнула, подсвеченная эмоциональным всплеском.

— Условия Маргариты, — произнесла я, — если я выполню их все, то уже не буду прежней.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Юля, наливая кипяток в заварочный чайник.

— Я стану ведьмой.

Я катала золотую монету между пальцами, поворачивая ее то одной стороной, то другой. Золотой чекан, напоминающий чешую, сменялся изображением женщины, которая могла бы быть моим двойником. До сих пор все происходящее казалось мне игрой, выигрышем в лотерею, но сегодня я поняла, что наследство досталось мне не по случайному стечению обстоятельств. Гены бабки, спящие в техномире, сегодня готовы были пробудиться. Согнутая спина Парнаса, свист прута, восторг, бурлящий в крови… Я вздрогнула, едва не обронив монету.

Если бы я удовлетворяла инкуба-мазохиста без помощи Лютого, то почувствовала бы свою темную сторону раньше. Наверное, от колдовства я тоже могла получить удовольствие — от власти над чужими судьбами, от ощущения собственного могущества.

Похоже, Ярополк был прав, упорно называя меня ведьмой.

Я вскочила, бросив монетку на стол, вытащила из кладовки велосипед, который притулился около ступы. Мне просто необходимо развеяться!

Слетев с холма, я обогнула озеро и направилась в лесок. Лужи поблескивали на влажной после вчерашней грозы тропинке, ветер ерошил волосы, хлестал ароматами хвои и цветов. Я заехала в густую лесную тень, где приходилось быть внимательней — на дорожке то и дело змеились плети корней, сучья деревьев норовили вцепиться в волосы. Я, словно заправская слаломистка, виляла меж препятствий, уклоняясь от веток и перепрыгивая неожиданные помехи. Впереди тропинка раздваивалась: правая уходила вглубь чащи, а левая огибала озеро. Мгновение поколебавшись, я свернула влево. Неизвестно, кто обитает в этих лесах, не хотелось бы встретиться с сумертом — туманным волком с красными глазами, который оставил шрам на виске воеводы.

Яр все испортил своим предложением. Утром нам было так хорошо. Сочетание в нем силы и нежности просто сорвало мне крышу… Замечтавшись о воеводе, я едва не свалилась, наткнувшись на кочку, колесо вильнуло, и что-то со свистом пролетело совсем близко, оцарапав мне висок. Я тупо посмотрела на стрелу, впившуюся в дерево впереди меня. Наконечник вошел вглубь шершавой коры полностью, два белых перышка слегка трепетали на ветру. Волна страха жаром прокатилась по телу, и я поднажала на педали.

Я виляла по узкой тропинке, не оглядываясь назад. Бешеный стук сердца перекрывал все звуки леса. Еще одна стрела прорезала воздух рядом с ухом и исчезла в зарослях вербы. Я вильнула, вцепившись в руль. Впереди мелькнул просвет, лес заканчивался, на открытой дороге я буду отличной мишенью. Водяная гладь блеснула совсем рядом, и я направила велосипед туда. Наверное, это смотрелось эффектно — прыжок с обрыва на велосипеде в исполнении стройной и довольно привлекательной девушки в белой майке и шортах. Брызги так точно должны были получиться знатные. Я бросила руль и поплыла в глубь и в сторону, загребая изо всех сил. Резкая боль пронзила мое бедро, я ойкнула, глотнула воды, забилась в панике, как пойманная рыба, и передо мной появилось лицо водяного. Он прижался ко мне с поцелуем, смрад болотного дыхания едва не лишил меня сознания. На миг в мой рот скользнул склизкий язык, словно улитка заползла. А потом водяной отпрянул.

— Совсем очумел?! — выкрикнула я.

Кореней довольно улыбнулся, демонстрируя двухрядные треугольные зубы, а я поняла, что могу дышать и говорить под водой.

— За мной, ведьма, быстро!

Он поплыл впереди, показывая дорогу и раздвигая перепончатыми лапами водоросли.

Водяной вынырнул в низком гроте, выбрался на камень, помог подняться мне, и я, наконец, смогла рассмотреть свое бедро.

— Кто-то хотел тебя убить, Василиса, — сказал Кореней, быстро сломал стрелу, торчавшую в моей ноге, и резким движением выдернул ее прочь.

Я взвыла в голос, и он зажал мне рот лапой.

— Тихо, тихо, он может быть поблизости.

Я старалась дышать ровнее, слезы ручьями текли по мокрому и без того лицу, бедро жгло.

— Плохо дело! — Кореней посмотрел на кровавую струю, хлещущую из моей ноги. — Я ведь отдал тебе живую воду.

Я с ужасом посмотрела на водяного. Неужели это конец?

— К счастью, не всю, — добавил он и соскользнул с камня, без всплеска войдя в черную водяную гладь. Я зажала ногу обеими руками, пытаясь остановить кровь, всхлипы рвались из груди. Если я так и помру в этом гроте, меня даже не найдут. Жалость к себе вызвала новую волну рыданий, но тут вынырнула плешивая макушка водяного. Он открыл белую каменную шкатулку и аккуратно полил ее содержимым мою рану. Сначала я решила, что все-таки умерла. Обжигающая боль пронзила всю ногу до кончиков пальцев, в глазах потемнело, но через мгновение осталось лишь приятное тепло и легкое покалывание. Я открыла глаза и ахнула: рана полностью затянулась, осталось круглое розовое пятнышко, и оно на глазах бледнело, пока полностью не исчезло.

— Спасибо! — выдохнула я.

Да что там «спасибо», я готова была расцеловать его в этот момент, хотя противнее поцелуев в моей довольно насыщенной личной жизни не бывало.

— Пожалуйста. Я смотрю, ты не носишь лифчик, Василиса, — сказал он, скабрезно улыбнувшись, и целоваться мне сразу перехотелось. Я скрестила руки на груди, мрачно глянув на Коренея.

Выходить на поверхность я не спешила. Убийца наверняка захочет удостовериться, что последняя стрела достигла цели. Водяной предложил отнести к месту моего прыжка окровавленную майку, в качестве убедительной улики, но я отказалась наотрез.

— Раз уж ты у меня в гостях, — Кореней подвинулся ближе, оцарапав меня чешуйчатым бедром, — может, познакомимся поближе?

— Слушай, Кореней, чего ты такой озабоченный? — не выдержала я. — У вас тут что, русалок нет?

— Нет. — Он отодвинулся и помрачнел. — После того как Марго заколдовала мое озеро, даже кикиморы престали заглядывать. Надеюсь, когда весть о гейзере распространится по ручейкам, то русалки подтянутся. Любопытные, молоденькие… Эх, знал бы, что с Марго так обернется, обходил бы ее за версту!

— Постой, то есть вы с моей бабкой… — замерла я, ошарашенная догадкой.