Жуткий король - Уилльям Риттер

Мир перевернулся вверх ногами. В первое мгновение я смотрела вниз, на бледно-изумрудную лужу, а в следующее уже видела под ногами небо, падая в обратном направлении. Попытавшись извернуться, чтобы не удариться головой о каменные черепицы, я упала на руки и откатилась в сторону. Предплечье болело, но мне удалось подняться на ноги и осмотреться.

Из городского подземелья мы перенеслись на вершину башни какой-то крепости, овеваемой жгуче-холодным ветром, откуда открывался вид на незнакомую странную местность.

До этого я бывала в Аннуине лишь однажды. В тот раз переход был плавным, почти незаметным – все равно что пройти из одной комнаты в другую. На этот раз все было иначе.

Я стояла на крыше башни в углу замка. Осторожно заглянув через край, я побледнела. Если бы разлом вынес нас футов на десять в сторону, мы бы пролетели с полдюжины этажей и упали на каменистую землю внизу.

На плечо мне легла рука, и я испуганно обернулась. Джекаби прижал палец к губам, призывая сохранять молчание. Дженни парила в нескольких футах впереди. Башня, на которой мы стояли, возвышалась над внешней стеной замка. Посмотрев туда, куда показывал Джекаби, я увидела, как мелькнули лохмотья Павла, спрыгивавшего с крыши на стену.

Мы осторожно прошли по черепицам. Со стороны парапета раздавались голоса, и Джекаби приподнял руку в предупреждающем жесте. Мы пригнулись и приблизились к краю. Павла нигде не было видно.

– Я же говорю про те куски, которые отсекают, – проворчал низкий, грубый голос под нами. – Если я отрежу какому-нибудь болвану руки и ноги, ты скажешь, что он потерял руки и ноги, а не руки и ноги потеряли его тело.

– Точно, но о том и речь, – отозвался другой голос, скрипучий. – Если я тому же недоумку отрублю голову, ты скажешь, что он лишился тела, а не потерял голову. Тело – это просто мясо.

– Ладно. Но все же знают, что если отрубить гремлину голову, то его плюгавое тело будет бегать еще час, доставляя столько же хлопот, как и гремлин в целом виде, а иногда и больше. Так что он потерял только голову, а не тело.

– Это все враки, миф.

– Не миф – я сам видел.

– Не видел.

– Эй! Кто идет? – встревожился вдруг первый голос.

Потом послышался хруст, за ним еще один, потом глухой стук, словно на камни падали мешки с песком.

Джекаби выглянул через край и выпрямился. Я – тоже.

Проходящая по толстой внешней стене замка дорожка была футов шесть в ширину, и с обеих сторон ее обрамляли невысокие зубчатые парапеты. На камнях под нами лежали два распростертых тела длиной не менее десяти футов каждое. Рядом с ними валялись секиры, с поясов свисали длинные изогнутые кинжалы. Головы их изгибались под неестественным углом к плечам: им точно переломали шеи.

– Какое расточительство! – вздохнул Павел, поглядывая на стражников и отряхивая руки.

– Твои дружки? – спросил Джекаби, спрыгивая к нему.

– Что? Нет. Я не общаюсь с чернью. Если бы у меня оставались клыки, я бы воткнул их им в горло, пока еще не перестали биться их сердца, перекачивающие такую превосходную кровь, которая теперь будет застывать в венах.

– Просто ужасно, – сказала я.

– Ничего, переживу, – вздохнул Павел, пиная голову стражника. – Все равно кровь орков кислая. Лучше всего подслащать ее рюмкой крови пикси: она как сладкий сироп.

– Жуткий король будет недоволен тобой, – напомнил Джекаби.

– В том и смысл, – подтвердил Павел.

Глазки его беспокойно перебегали вдоль стен.

– И где же мы? – спросил Джекаби, тоже оглядываясь по сторонам.

Окружавшее замок поле обрамляли ряды высоких сосен.

– В Цитадели Жуткого короля, – ответил Павел, – в логове зверя.

– Да, но где это находится в Аннуине? Лучшие воины Арауна не смогли найти это место, но его, похоже, и не пытаются прятать.

– Ха! – ухмыльнулся Павел. – Это потому, что Араун идиот. Его собственный замок вон там, за деревьями, всего лишь в нескольких милях отсюда. Мы прямо у него под носом, формально даже на его землях. Но никому из его подданных не позволено охотиться в этих краях и даже заходить сюда, хотя они и сами ни за что сюда не пришли бы из-за суеверий. Когда-то это был замок Хавгана. После давней войны всех, кто служил и был предан Хавгану, перебили, остальные разбежались, а Араун повелел своим собакам охранять границы этих владений, чтобы они никогда не вернулись. Предполагается, что через оцепление пройти невозможно.