Зерна граната - Анна Коэн

– Не могу поверить, что ты способен сейчас отвернуться от меня. Я прошу тебя!.. Клем, ведь мы семья.

Слова младшего Спегельрафа и темная решительность его взгляда выбивали пол из-под ног Агнесс.

Заготовленная речь рассыпалась. Ей оставалось только метаться между стенами приемной и удерживаться от заламывания рук. Она и подумать не могла, что Клемент отвергнет ее предложение занять место убитого герра Роттенмайра и возглавить полицию Хестенбурга. Если б только ей хватало людей, в которых она была бы столь же уверена, как в брате Антуана! Точно карты в пасьянсе, они бы заняли правильные места.

– Семья? Как вы можете называть меня членом семьи после того, что случилось? По мне, так мы стоим на руинах.

Агнесс позволила себе слабую улыбку.

– Милый Клемент, ты так молод, а уже говоришь, как разочарованный старик… Хмурых лиц и так довольно вокруг! Не все так безысходно. Почему же ты не хочешь стать моей опорой? Я нуждаюсь в друзьях, раз уж ты не хочешь, чтобы я звала тебя братом.

Он заложил правую руку за спину и отвернулся к окну, за которым по-прежнему кипела реставрация дворца. Агнесс уже почти не замечала шума, производимого строительными машинами, а толстые драпировки на стенах впитывали все звуки, истончая их до невесомости шепота.

Клемент был одет в штатское, и его левая рука до сих пор покоилась на перевязи после ранения в плечо. Нежные, почти девичьи черты лица не давали и намека на то, с чем пришлось столкнуться молодому человеку на службе, – только между широких бровей наметилась вертикальная морщина. Ее хотелось смахнуть рукой, как паутинку.

– Я покрыт позором, – глухо забормотал он. – Он прикипел ко мне, будто смола и перья. Раньше в сыске я был своим парнем. Стыдно признаться, но мне льстило, что фамилия ничего не значила на службе. Я тешил себя надеждой, что однажды дам родным повод гордиться мной. Но теперь, когда я вернулся в Управление, на меня смотрят как на прокаженного. Все думают, что я отпустил отца, а пуля в плече, лихорадка и швы – для отвода глаз. – Клемент откашлялся и продолжил: – Теперь то, что я Спегельраф, затмило все, что я делал прежде. Ни рапорт, ни расследование – меня уже ничто не обелит.

Пальцы его здоровой руки прикоснулись к отражению лица в оконном стекле. Клемент опустил ресницы, чтобы себя не видеть.

– Они ускользают. Один за другим, раз за разом. Луиза, Антуан, отец – я упустил их всех. Луизу потерял дважды. Как вы еще можете доверять мне, ваше величество? – Он обернулся на Агнесс. – Я должен вернуться в Виндхунд. Мать не заслужила одиночества, а городу нужен более достойный шеф.

– Клем, – Агнесс захлебнулась вдохом.

Как он унижен, как раздавлен! Кто мог предположить, что судьба отвернется от блистательного молодого герцога, с таким достоинством пережившего и революцию, и смутные годы, и режим Мейера?

Наконец она нашла слова:

– В самые черные дни ты был рядом. Когда пропала Луиза, ты стал моим единственным другом, самым надежным плечом. Ты оказал всю поддержку, на которую был способен в одиночку! Это… это бесценно.

Ей вдруг стало душно, и Агнесс принялась обмахиваться круглым олонским веером, разрисованным соловьями и пионами.

– Луиза сбежала, потому что считала это необходимым. Но она вернется, – продолжила Агнесс уверенно. – Антуан тяжело болен и совершенно непредсказуем. И не смей винить себя в побеге Судьи – он хитер, а с тобой был всего один полицейский! Тебе просто не хватало возможностей. Твоим талантам нужны поддержка, ресурсы. Я же могу дать тебе людей, оружие, коней, машины – все, что понадобится. И ты больше никогда не проиграешь.

– Я не достоин принять из ваших рук даже хлебную корку.

– Не будь со мной так черств! – прикрикнула королева, теряя терпение.

Клемент порой раздражал ее излишней принципиальностью. Будто книги о рыцарстве оставили в его мозгу более глубокий оттиск, чем годы службы и жизненный опыт в этом полуразрушенном, разворованном королевстве!

Ослабев от переживаний, Агнесс опустилась на уродливую оттоманку с золочеными ножками, каждая из которых была украшена пухлым купидоном. Королева почти не участвовала в обустройстве комнат, но декораторы и мастера изо всех сил старались польстить вкусам ее юности. Сейчас от этих излишеств мутило и рябило в глазах. Или же виной всему тугой корсет?

Неужели она всегда была такой глупой?

Как же душно!.. Кровь отлила от лица и пальцев. Онемели губы.

– Прошу, подай воды, – пробормотала она, беспомощно стараясь сфокусировать взгляд.

Ей в руку скользнул холодный хрусталь, и Агнесс, не открывая глаз, сделала первый глоток. В лицо повеяло свежестью влажного камня, подточенного плющом, и грозового воздуха. Подняв ресницы, королева увидела, что окно раскрыто настежь, жемчужно-серые шторы плещутся на вечернем ветру, а Клемент стоит перед ней на одном колене, с тревогой заглядывая в лицо. Его щеки побелели, а губы, наоборот, стали яркими, как цикламен. Рыцарь готов слушать и повиноваться.

– Ты мог ошибаться десятки раз, и ты ошибался. Но, Клем, ты не способен на предательство! Поэтому я доверю тебе не только этот город – я бы, не колеблясь, доверила тебе свою жизнь. Прошу, не уезжай в Виндхунд, останься! Ты не должен…

Клемент порывисто склонился к ее коленям, обхватив их рукой и коснувшись лбом складок платья. Агнесс коротко вскрикнула, будто он дотронулся до открытой кожи.

– Так прикажите мне остаться!..

– Ваше величество… – Гуннива, как всегда, вошла без стука, легко толкнув дверь. В ее руках покоилась планшетка с перламутровой инкрустацией, на которой крепился лист с расписанием Агнесс. – Фотограф прибыл, свет установлен, все ждут. – Тут она нашла взглядом странную пару в более чем странной позе, приподняла идеально очерченную бровь и округлила губы. – О!

Клемент вскочил и одернул сюртук, будто застигнутый за чем-то постыдным мальчишка. Агнесс одними глазами приказала фрейлине молчать.

– Герр Спегельраф, мне нужен ваш ответ. Немедля.

Клемент все же замялся, отирая румянец со щек:

– Я сделаю, как вы прикажете. Только, с вашего высочайшего позволения, я прошу назначить мне испытательный срок на новом посту. В свою очередь я обязуюсь раскрыть дело об убийстве Вильгельма Роттенмайра. Если же я не справлюсь, то буду вынужден подать в отставку.

Королева кивнула.

– Я не сомневаюсь в тебе. Никогда не сомневалась. У тебя наверняка уже есть какие-то мысли по поводу этого ужасного преступления, не так ли? Ведь даже не само убийство, но его способ и похищение тела – скандал и пятно на репутации властей.