Невеста смерти - Лидия Миленина

— О чем ты?! — напряженно спросила Алиса.

Что-то внутри нее сопротивлялось этому знанию. Но не спросить не могла. Ведь тут, прямо тут у нее перед носом… ключ ко всему. Объяснение их с Домиником странной истории.

И пусть будет больно… Пусть будет страшно. Лучше знать. Она не начнет сходить с ума, как Доминик. Она выдержит. Потому что уверена — не была убийцей-инквизитором. Откуда-то знала это. Скорее, она могла быть…

— Знаешь, — задумчиво сказала она, — испанцы редко отправляли на костер ведьм. У них скорее еретики шли по этому профилю, да и то не часто… Но твой Доминик казнил одну такую иудейку. Они, знаешь, такие антисемиты были в то время… И обвинили эту иудейку не только в нежелании отречься от веры отцов — упрямая была девушка, на принцип пошла — но и в колдовстве. Несправедливо обвинили, кстати. Девушка всего лишь была слишком умной, как вот ты… соображала излишне хорошо, потому иной раз могла и скот подлечить у соседей и еще многое… Знания умела использовать. Но так или иначе, под пыткой она созналась во всем, чего не делала. Помнишь фильм «Призраки Гойи»? — с интересом спросила она у Алисы, словно не было ничего важнее того, смотрела ли Алиса этот фильм.

— Помню, конечно, — поежилась Алиса. Фильм был, прямо скажем, непростой, и сильно трогал Алису за душу. Она всегда очень сочувствовала героине — модели художника Гойи, которую несправедливо обвинили в том, что придерживается иудейской веры, когда по доносу выяснилось, что героиня отказалась есть свинину. А под пыткой девушка не выдержала и призналась… хоть и была христианкой. Дальше ее судьба была плачевной — оказавшись в тюрьме инквизиции, она стала жертвой домогательств видного религиозного деятеля и родила дочь. Дочь отняли у нее, а когда после пришествия войск Наполеона, инквизицию разогнали и всех пленников отпустили на все четыре стороны, героиня была уже полусумасшедшей и измученной. Убогой. Хоть и увидела свободу спустя более чем десять лет заточения. Ее судьба ужасала Алису.

— Тогда ты знаешь, что на дыбе сложно не признаться, — просто сказала она. — Но девица, говорю тебе, была не простая. Упрямая, с характером. Когда ее волокли на костер, она кричала, что ее обвинителю — Доминику — не видать счастья ни души, ни тела… А когда костер подожгли прокляла его. «Не обретешь счастье и покой, пока не спасешь мою жизнь», — так звучали ее слова. Здорово, да? И как мне было исполнить это проклятье, если девушка уже умерла, и жизнь ей он спасти уже не мог? Лихо закручено… А мне думай, — ворчливо продолжила она. — Ведь исполнить нужно было — слово умирающего, знаешь ли, да еще и мученической смертью, имеет у нас большой вес…

«О Господи…», — подумала Алиса. — «Это была я…».

Руки похолодели. Смутные картинки… Боль, огонь, холод в темных застенках между «дознаниями» вихрем пронеслись у нее в голове. Она пошатнулась, но взяла себя в руки и устояла.

Как-то устояла… Словно была в центре сносящего все вихря и пылающего пламени.

— Это была … я? — прошептала она.

— Ну да, — пожала плечами она. — Видишь, каково это? Больно… А ты ведь не пытала и не мучила никого. Только помогала людям, за что и пострадала. Вот ты хотела, чтобы он знал… А представь, каково было бы ему? Муки совести это знаешь ли не память о том, как тебя несправедливо мучили… Это — пытка куда страшнее, — она помолчала с серьезным выражением лица. Потом с интересом спросила, наклонив голову на бок. — Сердишься на него?

— Нет, пожалуй… нет, — ответила Алиса срывающимся голосом. — Его наказание … это очень страшно. Думаю, он отработал свое…

— Может и отработал, — проворчала она и отвела взгляд. — Кто знает, может и правда… В конце концов, он же не со зла вас мучил. Искренне верил, что действует во славу Всевышнего. Некоторые из них так думали… Поэтому и «чистилище», а не «ад».

— Ну, так помоги нам! — задыхаясь, крикнула Алиса и вперилась взглядом в невинное лицо с ясными голубыми глазами. — Проклятье же снято! Он спас мне жизнь… даже дважды!

Тихо, дитя мое… — успокаивающе сказала она. И вздохнула. — Почему вы все думаете, что я могу вам помочь? Слышала выражение «умолял судьбу…», «по воле судьбы…»? А я ведь… — она чуть лукаво улыбнулась, — тоже не последняя инстанция. Я всегда действую лишь по Его воле.

— По воле Творца, Единого? — хлюпнув носом, спросила Алиса.