Тени за холмами - Антонина Крейн

Я пожевала губами, снова глянула на Ринду (девочка сидела обиженная, но тише воды, ниже травы):

— Не совсем. Но я думаю, как и любому добропорядочному гражданину, вам приятно помочь властям в…

— Мне приятно уйти с работы вовремя! — вдруг рявкнул директор, да еще и кулаком по столу вдарил. — Законных оснований для вашего пребывания здесь я не вижу — так что выметайтесь из моего кабинета!

И как бы я ни была расстроена таким поворотом дел, формально господин Зирт был прав. Мы с Риндой ушли.

* * *

Всю дорогу до Предболотья девочка страшно ныла…

— Ринда. А как так получилось, что директор не в курсе загадок? Почему он думает, что «льготников» отбирают по оценкам?

— Я покуда знаю! — пробасила девчушка.

Ринда была недовольна тем, что я сорвала её собеседование. Попытки донести до неё, что я не несу ответственность за побеги молодых симпатичных альбиносов, не принесли успеха. Тоскливо покосившись на окна особняка Милкисов, я решила, что не буду, пожалуй, закрывать сегодня дело.

Мне здоровье важнее «галочки». Тем более, с Терновым замком мы явно не закончили.

Отправив девочку домой, я поймала перевозчика и поехала обратно в Ведомство, наметив кентавру пару дополнительных остановок.

* * *

Кабинет мастера Улиуса, главы департамента Ловчих, всегда поражал своей монолитностью.

Это было просторное, высокопотолочное помещение размером с хорошее поле для тринапа, где имелись кафедра и амфитеатр, царили кожаные кресла и меловая доска — как в Академии; а от стен отскакивало эхо то ли больших надежд «мальков», то ли крики о помощи напортачивших Ловчих…

Шеф сидел за столом. Кружка перед ним булькала чем-то темным. Курчавая борода Улиуса светилась таким огненно-рыжим цветом, что лепреконам должно быть стыдно.

Я вещала. Улиус вздыхал.

— Тинави, — наконец, сурово провозгласил начальник, — Как я говорю, воля и труд дивные всходы дают. Но! — шеф со значением поднял указательный палец и помахал им. — Я говорю и другое: не суй свой нос в не свой вопрос. Сечёшь, Ловчая?

Я перекинула ногу на ногу, уткнула локти в стол и страстно закивала:

— Секу, мастер Улиус, секу!… Однако вот в чём дело: этот Гординиус Сай, сбежавший, он до сих пор числится работникам иджикаянского посольства, понимаете? Я по дороге сюда заехала в Архив Башни Магов, чтобы проверить. Гординиус никак не может быть в Шолохе. Ну никак! Что-то здесь нечисто! И второе: на Самшитовую аллею я тоже заехала. Нет там Луговой школы! Вообще нет такого номера дома!

В ответ на мой монолог мастер Улиус тоскливо подпёр щеку кулаком. Я отзеркалила его жест по давно приобретенной привычке.

Мы посидели в тишине, всматриваясь друг в друга…

Скажи мне кто в мои до-ведомственные годы, что люди могут молчать не из соображений «нечего сказать» и «ах, как я влюблен», а считывая с лица оппонента возражения на незаданные вопросы — я бы удивилась. Но сейчас такие молчаливые «многоходовочки» кажутся мне нормальным наполнением дня.

Более того, когда я сталкиваюсь с собеседником, для которая тишина равняется пустоте, я теряюсь. А как же?… А как же прокручивание стратегий в мозгу? А как же тот факт, что в паузах между словами прячется больший смысл, чем в самих словах? А как же тысячи сюжетов, которые вы оба просмотрели в зрачках друг друга, но не стали выводить на сцену прилюдно?

Прошло с полминуты.

Наконец, Улиус оторвал руку от рыжих бакенбард, стукнул ей по столу и покачал головой:

— Нет, Тинави. Мы не заводим дело на Терновый замок. Извини. Как минимум потому, что твой друг — шолоховец по происхождению. А значит, это не наш профиль.

— Но, мастер Улиус, — вкрадчиво проговорила я, поднимаясь, ибо официальный разговор был очевидно закончен, — Согласитесь: странные вещи происходят в этом замке. Директор без понятия, как на самом деле отбирают льготников; загадки прячут в рыцарских забралах; гость убегает среди бела дня; детей увозят…

Мастер Улиус вдруг резко встал. Отодвинутое им кресло страшно заскрипело.

— Мы. Не. Заводим. Дело. — прошипел он.

Я отшатнулась. В мгновение ока вся мягкость и округлость Улиуса сменились змеючим ядом. Я все время забываю: толстячки на высоких чинах — не такие уж добродушные. И лучше б нам не доводить их до того момента, когда слетают маски.

Я тотчас сбавила тон:

— Да, мастер Улиус. Я поняла.

— Вот и умничка, — пророкотал шеф, — Ну а теперь, как говорится, без отдыха и конь не скачет. Иди домой, Тинави. Завтра тебя ждет архиепископ, и если ты….

Улиус положил отеческую руку мне на плечо:

— …Только попробуешь….

Улиус уперся костяшками другого кулака о кафедру:

— …Сказать мне, что он шпион, или злодей, или еще как не к месту проявить подозрительность…

Улиус сжал пальцы (ох, костяшки мои, вы как там?..) и нехорошо сощурил на меня зеленые глаза:

— …То я лично разжалую тебя в рядовые мальки. Да не к Полыни, а к какому-нибудь средненькому Ловчему типа Гральха.

— Кто это? — удивилась я, стараясь не отводить взгляд.

— Вот-вот, — весомо сказал Улиус, — Вот то-то оно и есть.

Я кивнула и, вывернувшись из-под руки, пошла прочь из кабинета.

— Тинави, — окликнул начальник.

Я обернулась. Улиус снова был само дружелюбие. Пастушья собака, ей-небо.

— Тинави, — вздохнул он, мирно прихлебывая из чашки. — Ты не такая уж плохая Ловчая, если что. А потому подсказка: у тебя есть три выхода из сложившейся ситуации. Первый: отправь жалобу в Лесное ведомство, пусть прижмут Терновый замок. Или Луговую школу — скорее даже ее. Второй: найми частного детектива. Третий — займись сама. Но! В свободное время. Пренебрежёшь работой — голову отвинчу. Угроза ясна?

— Да, сэр, — кивнула я.

— И да. Побеги Ринды я отдам другому Ловчему. Вижу, мамаша Милкис угрохала и твою психику тоже. Бывают же звери, а! — хохотнул Улиус.

Я кисло хохотнула ему в ответ и вышла из кабинета.