Неправильная ведьма - Анна Минаева

Я подняла голову, чтобы убедиться в собственной догадке. Так и сижу на земле, а рядом со мной почему-то сидит ловчий. Более того, он меня обнимает!

– Вы головой не ударились? – прошептала удивленно, глядя в яркие янтарные глаза, затмевающие свет луны.

– У меня к тебе точно такой же вопрос, ведьмочка, – усмехнулся Себастьян. И в этот раз его обращение почему-то не задело. – Не ранена?

– Разве что на голову. – Я уже смеялась. Скорее от неловкости ситуации.

– Тогда все с тобой хорошо, – подвел итог ловчий, но из объятий не выпустил.

А память так не вовремя возродила картину с шабаша. Где я тоже в объятиях этого мужчины, кровь кипит от выпитого и музыки, а губы ловчего такие требовательные…

– Кхм… Голем разрушен?

– Да. – Себастьян убрал одну руку и разжал пальцы. На ладони лежала тонкая золотая заколка.

– Что это?

– Артефакт, который создает защитника. Принадлежал, видимо, одной из пропавших магисс.

– Если вы меня сейчас не отпустите, то Дэрию и ее похитителя мы так и не найдем.

– Цу, – поправил ловчий и выпрямился, подал руку. – Похитительницу. Не забывай, что нашей подозреваемой является мадам Пашири.

Эта информация у меня все еще не укладывалась в голове, но я кивнула. А Себастьян шагнул к пещере, создал магический светляк и… Тот потух. Разлетелся искорками.

– Та-а-ак, – протянул ловчий, ощупывая каменные стены на входе. – А вот это уже интересно.

– Она тоже блокирует магию? Как голем?

– Помнишь, я с трудом колдовал в пещерах, когда мы шли к гарпиям? – Хлопнув себя по бедру, он повернулся ко мне. И, дождавшись утвердительного кивка, продолжил: – Это разве не одни и те же горы?

– Хребет простирается на многие километры, – подтвердила я.

– Надо выслать сюда людей и проверить содержащиеся в породе вещества. Что-то из них преломляет нити магии, содержащейся в воздухе и вещах. Они и так сильно разжижены, а сейчас не пробиваются совсем… Там еще хоть что-то улавливалось. Но тут полный блок.

Он так на меня посмотрел, что я даже на шаг отступила.

– Что такое?

– Зато ты там прекрасно колдовала, ведьма.

Я вздохнула, шагнула под каменный свод и недовольно пробурчала:

– Почему-то никого не интересует, что я в нашем магическом договоре указала отказ в помощи в ночное время суток.

– Если магия посчитает это нарушением, то по стенке размажут именно меня, – хмыкнул Себастьян, вновь превращаясь в бесившего ловчего.

Мои чары отозвалась даже охотнее, чем обычно. Я создала магический светляк и пошла первой. Шла и думала, что именно напоминает мне это странное и такое приятное чувство.

А потом ахнула и резко повернулась к Себастьяну.

– В лесу тоже много таких камней. Я с помощью одного из них призывала зверей в ту ночь, когда вы гнались за мной. Это не Руна привела их! А они сами пришли на мой зов.

– Подожди, – хмыкнул ловчий. – Хочешь сказать, что они тебя, наоборот, усиливают?

Я кивнула, радуясь догадке.

– Все же надеюсь, что наш противник не ведьма.

Теперь и я на это надеялась. Вряд ли я смогу что-либо противопоставить такому врагу в одиночку.

Уже через несколько минут блуждания по узкому извилистому ходу мы получили ответы на все вопросы.

Ход в очередной раз вильнул и вывел нас в чистую светлую пещеру. В стенных нишах стояли сияющие изнутри желтые кристаллы, на тонком матрасе в углу лежала темноволосая девушка. От ее босой ноги тянулась вбитая в пол цепь. Пленница выглядела измученной, потрепанной и безжизненной.

– Пришли все же, – раздался голос, который не так давно упрекал меня за незнание стоимости бодрящих напитков по утрам.

– Ну спасибо за подложенную свинью, мадам Пашири, – хмыкнула я, поворачиваясь к женщине.

В сравнении с магиссой Дэрией хозяйка «Прыгающего феникса» выглядела свежо и бодро. Будто бы не скрывалась сейчас в пещере.

– Сбежала все же от правосудия, ведьма! – сплюнула она на каменный пол и перекинула толстую пшеничную косу на другое плечо. – Околдовала моего сына и ходит теперь довольная!

– Много чести его околдовывать, – фыркнула я.

– Не ври мне! – взвизгнула женщина. – Только ведьмы способны так привязать к себе человека!

– То есть банальные чувства мы не рассматриваем? – хмыкнул Себастьян, расслабленно привалившись плечом к стене.

– Да за что ее полюбить можно?! – Мадам Пашири, словно не понимала, где мы сейчас разговариваем. – Тощая, страшная, нелюдимая! Одна башка только что рыжая. Как и у ее ведьмы-матери!

– Опустим личную неприязнь. – Ловчий бросил взгляд на сестру Фобаса. – Скажите-ка мне, а что тут происходит?

– Думаешь, что имеешь право знать, ловчий? – Она так противно процедила обращение, что я даже позавидовала.

Вместо ответа Себастьян продемонстрировал женщине артефакт, который отвечал за жизнь голема, и бросил его на пол.

Мадам Пашири моментально побледнела, будто бы только сейчас осознала масштабы произошедшего. Отступила к стене, у которой стоял высокий деревянный стол, и начала что-то искать на нем.

Мы с ловчим переглянулись, но не спешили вмешиваться. Видимо, любопытство сгубит не только кошку и меня.

Опершись руками на столешницу, она громко рассмеялась.

– Эту пещеру обустроил мой муж. Тот самый, который так по-дурацки назвал таверну. И знаете, зачем он это сделал? – Мадам Пашири снова повернулась к нам.

А я только сейчас поняла, что не знаю практически ничего о ее муже и отце Шарля.

– Потому что хотел хоть иногда побыть один?

Надо сказать, что со стороны подколы Себастьяна выглядят даже забавно.

– Потому что любил одну милую магиссу, которая приехала в Лефорд. – Женщина скривилась. – Эта проклятая ведьма приворожила моего мужа! А тут они проводили время вместе!

– А куда делся ваш муж, я что-то запамятовал?

– Пропал. – На лице мадам Пашири заиграла жуткая усмешка. – После того, как напился и признался мне в измене. И в том, что эти камни глушат магию. Его бабу это так забавляло, она впервые чувствовала себя простым человеком.

– Так, мужа вы убили, его любовницу, судя по всему, тоже. А другие магиссы вам чем помешали? – продолжил допрос Себастьян.

– Каждая из них рано или поздно разрушит чью-то семью! И все из-за их магии!

Она выкинула перед собой руку и сломала в ней какой-то предмет. Воздух заклубился, жар ударил в лицо, а между нами возникла огненная стена. Которая через мгновение обрела очертания духа пламени.